Бременские гопники

Почему опасно играть «Мурку», какой бутылкой лучше бить в бубен и как косплеить гопников – корреспонденты 34mag сгоняли на концерт немецкого фрик-дуэта Misha Kapa и «душа в душу» прочувствовали, что такое «Ты неси меня, река» в немецком исполнении.

 

– Так, значит, немецкие панки, да?

– Да!

– Косплеят гопников и каверят русскую попсу, да?

– Именно!

– Под баян, бубен и пустую бутылку?

– Да, всё так! Только не под баян, а под аккорде…

– Уже выехал!

 

 

Фрики пипл

Музыкальные фрики – главные двигатели прогресса последних лет. Bloodhound gang показали всему миру, что моральные устои и этические рамки – это для лохов. Die Antwoord убедили нас, что в трэше может быть своя красота и эстетика. А у бременской группы Misha Kapa есть все шансы научить Европу носить носки поверх брюк и распевать «Белые розы». Ты только представь, как было бы круто: от Лондона до Варшавы – одна сплошная Серебрянка! Рай для Макса Коржа: на каждом углу можно клипы снимать!

Что вообще может быть круче немца в кожанке и алкашке, поющего: «Что ж ты, фраер, сдал назад»? Вот и мы не смогли придумать достойный ответ. Над предложением сходить на концерт Misha Kapa лично я раздумывал максимум секунд пять. Пропускать подобное трэш-шапито просто непростительно!

«В Европе представление о здешней музыке и культуре все-таки очень стереотипное: водка, “Калинка”, матрешка»

Наша занимательная беседа с чуваками из группы началась еще за три часа до концерта. Бутылки, ноги и аккордеон долго отстраивать не надо, а харизма у «Миши Капы» и так всегда настроена, как по камертону. Поэтому на разговоры у музыкантов осталась еще куча свободного времени.

– Привет! Меня зовут Влад, а это Олли, мы и есть Misha Kapa!

Какое же облегчение! Мои познания в немецком находятся на уровне «Ооо, я-я, ихлибедих, Ангела Меркель», поэтому услышать знакомую речь было очень приятно. Влад оказался русским иммигрантом, переехавшим в Германию из Владивостока еще в детстве. А Олли – чистокровный немец, не понимающий по-русски ни одного слова (если не брать в расчет матерные).

 

 

 

 

 

 

– Привет, парни! Как прошел ваш концерт в Гродно?

Влад: Отлично! Пришло человек сто, все подпевали, танцевали, надеемся, сегодня будет так же круто!

– Вы заметили какое-то различие между беларусской публикой и европейской?

Влад: Да, конечно же! В первую очередь здесь все знают текст и хором подпевают. В Германии люди, естественно, больше танцуют.  

Олли: Для меня вообще все, что сейчас происходит, – это бесценный опыт! Я постепенно начинаю понимать ваших людей, вашу музыку. В России и в Беларуси люди более эмоционально реагируют на нашу музыку, нам очень нравится играть для вас!

В обычной жизни парни сильно отличаются от своих сценических образов. Влад похож скорее на Олега ЛСП, чем на пропитого гопника, а на Олли хоть и надета классическая олимпийка «Адидас» – все равно она выглядит на нем как-то инородно. Европейский менталитет за «Абибасами» не спрячешь, как ни старайся!

– На песнях, которые вы сегодня играете, в Беларуси выросло целое поколение. А вот почему вы интересны европейскому слушателю?

Влад: Ну смотри, у нас изначально была идея такой маленькой культурной революции. В Европе представление о здешней музыке и культуре все-таки очень стереотипное: водка, «Калинка», матрешка. Наша задача – сломать эти стереотипы. Каждый кавер мы пропускаем через себя и привносим в песню что-то новое. Наши рифы на аккордеоне звучат несколько жестче, можно даже сказать, по-панковски. Мы хотим, чтобы люди услышали и подумали: «Ага, значит есть и такое. Это интересно! Надо узнать об этой музыке побольше».

 

 

 

 

 

 

 

Песенки из кладовки

– Сейчас в Европе благодаря коллекциям Гоши Рубчинского прослеживается интерес к постсовковой гоп-эстетике 90-х. Прочувствовали вы как-то эту волну?

Влад: А кто такой Гоша Рубчинский? Не, на мэйнстрим нам всегда было пофигу. Мы с самого начала крутились в немецком андеграунде, и всякие модные веяния всегда обходили нас стороной. Просто все как-то так очень удачно сложилось. Мы с Олли работали в одном музее в Бремене, и оказалось, что он тоже интересуется русской музыкой. Но только такой, знаешь: «Вагончик тронется, перрон останется...» – более серьезной, наверное. А я сказал: «Нее, чувак, давай валить что-нибудь потрешовее. Так будет гораздо веселее!»

– Подожди, то есть ты хочешь сказать, что никакой хайп вы специально словить не хотели?

Влад: Нет, конечно, мы просто собирались в кладовке, играли песенки, пили, получали удовольствие. Потом нас позвали друзья на день рождения поиграть. Потом еще раз. Потом концерты пошли. Потом нас начали звать на крупные фестивали. Все как-то спонтанно и само собой произошло. Так же случайно и постепенно мы вырабатывали и свой собственный стиль. В одном из клубов клево звучал пол. Я начал отбивать ритм ногой в качестве аккомпанемента – получилось круто. С тех пор всегда так делаем, у нас даже специальная подставка есть. Потом, уже на другом выступлении, на сцене как-то оказалась пустая бутылка. Попробовал фигануть ею по бубну – закатило! И так вот потихоньку мы становились теми, кем являемся сейчас.

– А бутылка, кстати, у вас в каждом городе разная?

Влад: Да, она даже есть в нашем райдере! Обязательно «Кока-кола», обязательно двухлитровая – больше никакая не звучит. И держать другие бутылки жутко неудобно. Организаторы порой думают, что мы шутим, и несерьезно относятся к этому пункту, но на самом деле это очень важно!

 

 

 

 

 

«Привлекает этот вайб, эта возможность понять ваш менталитет и вашу культуру на каком-то психоделическом, эмоциональном уровне»

 

 

Тут я достал из рюкзака двушку «Росинки» и поставил на стол.

– Мы тут приготовили вам небольшой презент. Это наш белорусский «Спрайт». По критериям вашего райдера, наверное, не идеально подходит, но кто же знал…

Влад: О, спасибо! Ну ничего, одну песенку специально для 34mag мы на ней точно сыграем!

 

 

– Олли, вопрос к тебе: какой была твоя реакция, когда ты первый раз услышал «Белые розы»?

Олли: Сначала я вообще не понимал, в чем прикол, хотя чисто мелодически мне даже понравилась. Сейчас я уже врубаюсь в текст, знаю, что к чему, но первостепенной для меня остается именно мелодия в таких песнях. Привлекает этот вайб, эта возможность понять ваш менталитет и вашу культуру на каком-то психоделическом, эмоциональном уровне. А текст – это уже третье дело.

Влад: Вот, кстати, сам текст в «Белых розах» тоже психоделический…

– С тех пор, как вы стали играть такую музыку, какое место в вашем творчестве занял алкоголь?

Влад: Мы, кстати, практически не пьем. Хотя люди все равно думают, что мы под чем-то на концертах. Нет – только чистая энергия! В начале нашего творческого пути клубы в Германии предлагали нам выступать за бесплатный бар, и это было тоже очень круто. Но когда ты начинаешь получать своей музыкой уже какие-то деньги, ты начинаешь относиться к этому более серьезно. И постепенно алкоголь уходит на второй план. Тут или пить, или играть. [«Кассиопея» здесь может возразить. – 34mag.]

Олли: Алкоголь, опять-таки, больше играет роль психоделического вдохновителя.

– Вы очень любите это слово…

Влад: О да, оно очень хорошо описывает то, чем мы занимаемся!

Ребята постоянно улыбаются и шутят. Если бы все «гопники» были такими дружелюбными, то район «Партизанской» стал бы настоящей туристической Меккой Минска. С ночными карнавалами и фестивалями здоровой пищи.

 

 

 

 

 

Гопнические истории

На сцене выставили свет. Реквизит в виде бутылки самогона и двух граненых стаканов красиво переливался в свете фиолетового прожектора. А прямо за ним стоял главный конкурент нашей «Росинки» на сегодняшний вечер – пустая тара из-под «Кока-Колы Zero». Она действительно была куда «стройнее» нашей красавицы. Везет же некоторым!

– Были ли на ваших концертах какие-то конфузы, драки, разборки? Потому что атмосфера, прямо скажем, располагает.

Влад: О да, постоянно кто-то падает на сцену к концу выступления. Еще бывает, что к Олли начинают приставать пьяные мужики: «Братан, сыграй про гранитный камушек в груди, по-братски, от души в душу прошу!» А Олли же ничего не понимает, только кивает и такой: «Таа-таа, окей!» Еще как-то раз был в турецком отеле случай забавный. Мы играли «Мурку», и вроде бы все шло как обычно: люди танцевали, пили, веселились. И тут опять подошел какой-то в край отбитый персонаж и давай к Олли приставать: «Братан, ты понимаешь, что вы играете?! Вы что, воры что ли? Вы сидели? Да как вы смеете!» Мужика, конечно, сразу же прогнала охрана, но на следующем концерте мы уже с небольшой опаской «Мурку» играли…

 

 

«Бывает, что начинают приставать пьяные мужики: “Братан, сыграй про гранитный камушек в груди, по-братски, от души в душу прошу!”»

 

– А сами-то вы что слушаете?

Влад: Мы меломаны. Я слушаю все: от джаза и фламенко до альтернативы и постпанка.

Олли: А я открыл для себя ваш шансон. В нем на самом деле больше интересного, чем вы думаете. Гармонии запоминаются сразу. Еще мне нравится фолк и цыганская музыка.

К нашему разговору присоединяются организаторы концерта Саша и Андрей, и мы плавно перемещаемся в одно из многочисленных кафе на Зыбицкой. Артистам тоже надо есть.

 

Саша: Помню, как пару лет назад устраивал им концерт в Гродно в каком-то гараже. Было странно, непонятно, но очень круто! Сейчас парни серьезно подросли: «немец» теперь намного лучше играет на аккордеоне, «цыган» научился петь. Позавчера на концерте я с удивлением заметил, что пришло довольно много людей с того первого «гаража». То есть люди еще помнят, оказывается. Хотя с другой стороны – такое хрен забудешь вообще!

Локация сменилась. Теперь мы всей оравой жуем пиццу в одном из заведений недалеко от клуба. Олли и его девушка дико угорают с того, что музыка в заведении, как всегда, не совпадает с картинкой в телевизоре. Киркоров, поющий голосом Бейонсе, – это действительно смешно. Особенно если ты немец, и для тебя эта ситуация – вообще разрыв шаблона.

– И все же: почему образ гопников и откуда такие детальные познания в этой «субкультуре»?

Влад: Ну, во-первых, я родился во Владивостоке и кое-что помню еще из детства. А во-вторых, русских гопников на улицах Бремена навалом. Причем таких каноничных, прямиком из 90-х. Даже у вас таких не осталось, наверное.

Олли: В детстве я очень боялся и уважал русских гопников. Они все были одеты примерно одинаково: кепка, олимпийка, спортивные штаны и обязательно туфли. И нож – они почему-то всегда носили с собой нож! Но сейчас я уже не боюсь их, потому что я сам стал гопником. Посмотри на меня!

Олли попытался состроить угрожающее лицо. Хорошая попытка, но максимум на троечку – я утром в метро и страшнее видел.

– Миша Капа – это ваш собственный вымышленный персонаж. Вы представляли себе, как он выглядит, чем занимается?

Влад: Миша Капа – это такой худой мужичок в майке-алкашке. Он живет в лесу, собирает грибы, ловит рыбу, очень любит пить и петь. Такой собирательный образ, знаешь. У нас даже на одной из первых афиш был его рисунок – поищи в ВК.

Поиск выдал примерно штук двадцать потенциальных претендентов. Причем половина из них подходила под описание.

– Тут это… Слишком много таких «Миш Кап».

Влад: Ух ты ж б*ять! Дай-ка посмотреть, пожалуйста. Ха-ха! Олли, мы знамениты!

Олли был занят. Он слушал увлекательную гоп-историю от Андрея, организатора концерта в DIY. История начиналась с праздника, а закончилась поножовщиной – классика! Олли был впечатлен.

 

 

 

 

Внутренний лесник

Монтажная склейка – и вот мы уже снова в DIY. Пацаны превращают себя в «Миш Кап» прямо в туалете клуба. Влад рисует на себе какие-то крайне причудливые узоры. Что-то среднее между костюмом Супермена и беларусским национальным орнаментом. Каждый проходящий мимо оставляет на его теле какую-то свою метку. Саша нарисовал звезды на плечах. Андрей написал имя какого-то авторитета. Мы же, в свою очередь, оставили для истории лого 34mag на ребрах (наверное, самая странная баннерная реклама за всю историю журнала) и надпись «Миша, всё ху*ня, давай по новой!» на всю спину.

Олли нацепил классическую гоп-кепку, цепь и кожанку – и вот теперь паззл сложился: он настоящий гопник. Не отличишь от оригинала. Вот так, путем нехитрых косметических манипуляций, интеллигентного немца можно превратить в настоящего сухаревского жигало. Даже немного страшно стало от таких метаморфоз. Еще полсотни огненных фоток в местной подсобке – и наши «папины бродяги» были готовы убивать.

И они убивали, черт возьми! На танцполе собралось совсем не много народа, но они жгли напалмом, как в последний раз. В какой-то момент даже показалось, что сейчас начнется слэм. Под ту самую «Мурку». Уж больно плотно стучала бутылка и слишком качево валил аккордеон! Действительно опасная песня, ребята не соврали!

И то ли бесплатное пиво взяло верх, то ли во мне внезапно проснулся свой внутренний лесник Миша Капа, но в конце концерта я словил себя на том, что стою посреди танцпола и во всю ору песню группы «Любэ». Причем я понятия не имею, откуда я знаю текст – наверное, это заложено в генетическом коде. Рядом со мной стоит какой-то чувак с дредами и орет с таким же вдохновением. Кажется, мы даже спелись по терциям.

«В конце концерта я словил себя на том, что стою посреди танцпола и во всю ору песню группы “Любэ”»

«Ты неси меня, река» разносится на всю Зыбицкую, Влад валит мощнейшее соло на нашей «Росинке», а на фоне всей этой вакханалии транслируемый проектором на всю стену Сергей Бодров спокойно закуривает сигарету. Вот она, психоделика, вот он, настоящий сюрреализм! Кажется, Олли и Влад даже «Гражданскую Оборону» могут кавернуть так, что будешь плясать до потери сознания. Эти немцы точно знают, в чем сила, – сила в бутылке, брат! Всем Misha Kapa, пацаны! Ждем в гости снова!

 

 

 

 

 

Фото by Таня Капитонова, видео by vladislav mamedov и Polla Holla

 


КАМЕНТАРЫ (0)

КАМЕНТАВАЦЬ