Как продвигать феминизм на YouTube: интервью с nixelpixel

С тех пор как интернет побежал по оптоволокну в каждый дом и каждую квартиру, активизм больше не знает границ. Ты вполне можешь донести важную идею до любого человека, который понимает твою речь и время от времени заглядывает на YouTube. Пусть ты живешь в Москве, а он(-а) – в Шанхае. Киберактивизм обходится без виз. Мы поговорили с Никой Водвуд (aka nixelpixel) о том, как устроена такая активность, насколько она эффективна и как обстоят дела с выгоранием, если общаешься с аудиторией через монитор.

 

 

С кем говорим?

Ника Водвуд – иллюстраторка, киберактивистка, авторка канала nixelpixel на YouTube, который частично посвящен теориям и практикам феминизма. Ника рассказывает о сексизме, абьюзивных отношениях, культурной апроприации, бодипозитиве, женской мастурбации, менструальных чашах. Ее видео собирают тысячи лайков и комментариев.
 

За что борется?

Ника разделяет идеи интерсекционального феминизма и сняла об этом отдельный ролик, где рассказала о привилегиях и пересечении систем угнетения.

 

 

– У твоего канала сейчас 320 142 подписчика(-ицы). Сколько их было до того, как ты опубликовала первый ролик о феминизме?

– Около 30 тысяч.

 

– Тема феминизма соседствует у тебя с другими штуками: иллюстрации, укулеле, путешествия. То есть блог продолжает оставаться такой личной сценой, на которой ты время от времени проводишь «фемликбезы». У тебя не было желания завести какую-то отдельную площадку, чтобы разграничить личное и политическое? Например, создательница феминистского телеграм-канала «Дочь разбойника» таким образом избавила своих френдов из Facebook от гендерной повестки и одновременно защитила себя от всякого негативного фидбэка.

– Я понимаю, почему это хорошее решение для Насти Красильниковой. Ее канал – скорее обезличенный проект с определенным форматом. Если у него сменится авторка и контент останется на том же высоком уровне, ничего плохого не произойдет, все продолжат счастливо его читать. Он может жить вечно.
Мой блог, наоборот, не привязан к формату и привязан к моей личности. Я могу рассказывать о своей кошке, учить готовить, рассказывать про феминизм – людям будет интересно все это, потому что они подписаны лично на меня. В этом плане нет никакого разделения на личное и политическое – мои феминистские взгляды будут проявляться во всем, что я делаю. Я же человек. Если кому-то это не близко, я не буду делать дополнительных усилий по этому поводу.

 

– Когда ты снимаешь ролик о феминизме, кого ты представляешь его идеальным(-ой) зрителем(-ницей)? И в чьи руки в идеале должны попадать твои комиксы про лукизм и гендерную идентичность?

– Я представляю себя в более раннем возрасте и своих нынешних друзей и подруг. Комиксы прежде всего должны попадать в руки тем, кому нужно подтверждение того, что они – нормальные, не одни в этом мире и не выдумали проблемы, с которыми сталкиваются.

 

 

– В разных интервью ты рассказывала, что твой интерес к феминизму зародился с паблика «сила киски»: сначала ты хейтила его создательницу, а потом пришла к осознанию, что там пишут правильные вещи. Кстати, последний пост в «силе киски» очень символичен: это репост твоей фотки с его создательницей и подписью «Ultimate #силакиски». У тебя есть такие «истории наоборот», когда твои хейтеры(-ки) переходят на сторону добра?

– Да! Привет, Рома!


– У тебя уже сформировалась большая лояльная аудитория, которая ждет новые ролики о феминизме. Ты ощущаешь этот запрос и ответственность перед подписчиками(-цами)? Планируешь ли выпускать ролики с определенной регулярностью?

– Ощущаю, но мне кажется важным не чувствовать никакого долга по количеству контента перед подписчиками. Эмоциональное выгорание среди активисток – норма, они добровольно открываются насилию, тратят свое личное время на довольно тяжелый бесплатный труд, а от них еще чего-то требуют? Любой вклад важен. Не должно быть никакого давления, и я запрещаю себе его чувствовать. Стараюсь, чтобы запрос не давил, а придавал мне уверенности в том, что мой вклад будет воспринят с интересом.

«Когда женщины говорят о сексизме, мужчины их не слушают, но иногда слушают мужчин; когда темнокожие говорят о расизме, белые их не слушают, но иногда слушают белых»

– Бывали ли моменты, когда тебе казалось: «Все, не хочу больше этого всего, хочу просто играть на укулеле, рисовать Песю и к черту этот феминизм»?
 
– Конечно, у меня бывают моменты, когда я «горюю от ума» и мечтаю ничего не знать, но what has been seen cannot be unseen. В этом плюс формата – можно делать все, что мне хочется. Если у меня нет сил или времени делать сложный ролик про феминизм, я делаю что-то другое.

 

 

– Как думаешь, почему феминизм вызывает такую сильную жопную боль? Даже некоторые блогерки, которые транслируют в мир феминистские идеи, как будто открещиваются от слова «феминизм» и сами себя феминистками не называют.

– Думаю, причин несколько. Людям крайне некомфортно осознавать, что они в чем-то неправы и делают другим больно; страшно от того, что мир несправедлив и не все поддается твоему контролю; неприятно, что не все в твоей жизни – результат приложенных усилий и труда. В конце концов, не все хотят и умеют гуглить, социология для многих просто очень трудна для понимания, ну и вокруг самого слова «феминизм» большая стигма. Чтобы с этим бороться, надо продолжать создавать и распространять информацию.
 

– В киберактивизме, как правило, остро стоит проблема хейта. Как ты пришла к идее того, что тебе нужен модератор? Расскажи, пожалуйста, подробнее, как устроена его работа, какие указания ты ему дала.

– Я читаю все комментарии, люблю общаться с подписчиками и создавать безопасное пространство для этого. Хочу, чтобы все наконец осознали: если давать хейтерам площадку, никому не захочется оставлять нормальный комментарий и находиться там. Если ваша цель – создать сообщество, то модерация – это необходимость.

 Когда мне в этом понадобилась помощь, мы банили человек по пятьдесят в день. Конкретные указания я не могу раскрыть, но могу сказать, что это просто эффективное использование всех модерационных возможностей площадок. Если на платформе есть какая-то функция, надо ей пользоваться.

 

– Тебя наверняка обвиняют в том, что ты живешь в таком розовом мирке радужных пони и хочешь слышать только голоса согласных. Что ты отвечаешь людям, которые считают, что активисту(-ке) нужно обязательно «идти в народ» и «просвещать массы»?

– «Иди просвещай».

«Если все мои ленты состоят из феминизма, котиков и вибраторов, столкновение с реальностью происходит прямо за дверью моей квартиры, где сосед стоит и курит в трусах»

 

 

– Выходишь ли ты сама время от времени из инфопузыря, чтобы посмотреть на мир под другим углом?

– Думаю, тут нужно разделять конформные и неконформные взгляды и информацию. Сексизм, гомофобия, расизм и прочее – это норма, феминизм и уважение прав людей – нет. Если вы в «пузыре нормальности», ваши друзья ржут с Шурыгиной и называют геев «пидорами», единственная возможность посмотреть на мир по-другому требует ваших осознанных усилий, а остальное сделает интернет. Я даже не уверена, что это можно назвать пузырем, если в нем находится большинство людей. Хочу заметить, что человек сам делает шаг навстречу новой информации. Не нужно тешить себя иллюзиями, что споры с незнакомцами в комментариях приведут к чему-то, кроме вашего нервного срыва.
 
Если же я нахожусь в «пузыре ненормальности» и все мои ленты состоят из феминизма, котиков и вибраторов, столкновение с реальностью происходит прямо за дверью моей квартиры, где сосед стоит и курит в трусах. Даже нет! Вот в ленте, например, постоянно вылезает сексистская реклама, и я ничего не могу с этим сделать. Не существует никакого информационного пузыря и «меня-мирка» – это все раздутая идея сторонников агрессии и травли.

«Бывают моменты, когда я мечтаю ничего не знать, но what has been seen cannot be unseen»

– Расскажи о дружбе и сотрудничестве с другими киберактивист(к)ами.

– Именно дружба с другими активистками придает мне больше всего уверенности и сил. Мы часто переписываемся, что-то объясняем или поправляем, обмениваемся опытом, лайкаем друг друга и комментируем, рассказываем своим подписчикам друг о друге. Все это важно. Хочу отдельно упомянуть Тони Лашдена, который на протяжении нескольких лет поддерживает меня, помогает, объясняет сложные моменты и продолжает быть плечом, на которое я всегда могу опереться. То же самое могу сказать про Миру Тай.
 
Принципиальные моменты и разногласия – для меня не одно и то же.
 
Если какая-то активистка со мной не согласна и инициирует обсуждение, я прислушиваюсь, стараюсь прийти к консенсусу и углубить свои взгляды – ведь у всех разный опыт и разная информированность. Такое происходило неоднократно. Иногда это делается в токсичной форме, но даже в таких случаях удается найти взаимопонимание в личном общении. Про токсичность внутри активизма есть хорошее видео Миры Тай.
 
Если я вижу разногласие и сомневаюсь в своих взглядах, я обычно пишу сама и прошу помочь.
 
Если же речь о принципиальных моментах, например об интерсекциональности, трансинклюзивности, то я просто не общаюсь с человеком и стараюсь не поддерживать. Легко, конечно, сосредоточиться на том, что нас объединяет, оставив какие-то угнетенные группы позади и обесценив их проблемы, если они тебя не касаются, но так делать нельзя.

 

 

– Ты позиционируешь себя как интерсекциональную феминистку и рассказываешь про разные системы угнетения. Например, объясняешь подписчикам(-цам), что такое «блэкфейс» и почему это не ОК. У тебя нет ощущения, что иногда ты присваиваешь голос группы, к которой не принадлежишь?

– Когда женщины говорят о сексизме, мужчины их не слушают, но иногда слушают мужчин; когда темнокожие говорят о расизме, белые их не слушают, но иногда слушают белых. Задача союзников – использовать свои привилегии для того, чтобы достучаться до «своих», поэтому так важно на индивидуальном уровне не молчать, когда твои бро шутят мизогиничные шуточки. Но с каждой ложкой власти, которую мы добавляем, появляется все больше проблем.
 
Представьте такую ситуацию, только извините за упрощенное описание работы чиновников. Сидят в Думе сплошные мужчины, и вдруг один решает сделать доброе дело и криминализировать домашнее насилие. Он молодец? Да. Использует свои привилегии для защиты прав женщин? Да. Его действия полезны, но еще более полезны они были бы, если бы он принял закон квотирования для представительства женщин в Думе, который бы обеспечил принятие таких законов самими женщинами. Он все равно молодец, я похвалю его в социальных сетях и порадуюсь, но важно помнить, что это не лучшее, на что мы способны.

«Если давать хейтерам площадку, никому не захочется оставлять нормальный комментарий и находиться там. Модерация – это необходимость»

Так что да, говорить «вот есть такое явление, и сейчас я расскажу вам про опыт людей, которые с ним сталкиваются» – это присвоение. Я актуализировала проблему blackface, выступила с критикой действий белокожей девушки и считаю свое видео важным и полезным – и одновременно проблематичным.
 
Определенно, вредно присваивать голоса группы, к которой не принадлежишь, чтобы эти голоса заглушать, исказить и обесценить. Например, когда Мэтт Деймон оправдывает Луи Си Кея и умаляет принесенный им ущерб или когда феминистки сидят в офисе и спорят о том, запрещать секс-работницам брать деньги за секс или нет.

 

 

– Что ты думаешь о том, когда всякие лицемерные «найки» и «эйчендемы» юзают тему феминизма в своих промо?

– Тут похожая ситуация. Бренд в любом случае будет что-то говорить и распространять какие-то идеи – намного лучше, если эти идеи будут продвигать феминизм, бодипозитив и т.д., чем обратное. При этом важно подчеркивать недостатки капитализма и критиковать конкретные компании, привлекать их к ответственности и требовать большей прозрачности.

 

– У тебя не возникает ощущения, что киберактивизм – это такая «диванная активность» и что пора уже подорваться и ринуться куда-нибудь в улицы с транспарантом?

– Нет. Мне кажется, любой пользователь интернета знает, в каких случаях киберактивизм намного более эффективен. Уличные акции тоже важны для определенных задач, но между ними не должно быть противопоставления.

– Не чувствуешь ли снисходительного отношения к себе со стороны активистов(-ок), которые продвигают идеи феминизма в офлайне?

– Нет, никогда такого не видела со стороны активистов. Вот со стороны противников феминизма – да, обесценивание активистской деятельности очень распространено.

 

– В чем, на твой взгляд, главные преимущества киберактивизма перед офлайновой активностью?

– Выход на огромную аудиторию, география, ограниченная только доступом к интернету, анонимность (при желании), физическая безопасность, удобность сбора средств.

 

 

– Какие ситуации укрепляют твою веру в свои силы и в то, что ты делаешь что-то нужное и правильное?

– Больше всего мне помогает поддержка от родственников и друзей, а также людей, которыми я сама восхищаюсь. Еще письма от подписчиков про то, как у них все потихоньку налаживается благодаря новым знаниям. Цифры тоже радуют – количество подписчиков напоминает мне, скольким людям все это интересно.


– Чего нам ждать от Ники Водвуд в ближайшее время?

– Хочу календарик на 2018 год с Песей сделать и магазин свой наконец открыть.

 

 Сайт    |   YouTube 

 


КОММЕНТАРИИ (0)

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ