Будьте так бобры. Как делают главный минский фестиваль этого года?

Большое интервью с Русланом Стариковским – одним из организаторов фестиваля «Рок за Бобров» и человеком, наблюдающим за развитием (или его отсутствием?) беларусской музыкальной индустрии с начала нулевых.

 

3 августа на «Боровой» пройдет двенадцатый фестиваль «Рок за Бобров». В 2019 году – главный (и единственный) масштабный музыкальный фест Минска. Хедлайнеры – Сергей Михалок, Little Big, Баста и «Мумий Тролль», ведущий – Юрий Дудь. Также на сцене можно будет увидеть Монеточку, Бакея, группу «Дай Дарогу», «Петлю пристрастия» и еще нескольких артистов из Беларуси и ближайшего зарубежья.

Мы встретились с Русланом Стариковским, чтобы обсудить фестивальные реалии Беларуси, перспективы современной рок-музыки и – неожиданно для нас самих – цензуру концертов в Беларуси (спойлер: Руслан ее частично одобряет).

До того как удариться в фестивальную организацию, Руслан много лет работал в беларусской музыкальной индустрии – еще в начале нулевых, когда словосочетание «беларусская музиндустрия» была скорее мечтой, чем реальностью.

 

 

Продажи, безнал и 3,5 миллиона евро

– До фестиваля полторы недели. Как выглядит рабочий быт на таком этапе?

– Я прямо сейчас весь в телефоне. Идет расстановка активностей, фуд-кортов. В этом году у нас практически в два раза увеличился бэкстейдж, потому что большое количество музыкантов, и это самая большая головная боль: как всех разместить. Есть еще МЧС, скорые и ГУВД, у нас должен был беспрепятственный доступ к бэкстейджу для любых служб. И сейчас это первоочередные задачи.

Нервозности в нашей работе нет, потому что заканчивается предыдущий фестиваль, неделя передышки, и мы начинаем следующий. У нас большой штат сторонних организаций – каждый отвечает за свое, поэтому с точки зрения профессионализма все всегда четко.

Наша компания «Джет Фест» пришла на фестиваль не так давно – он существует гораздо дольше. И мы с каждым годом стараемся совершенствоваться. Обидно, что в этом году «Боровая» будет последней. Выбираем место на следующий год.

– Сейчас складывается впечатление, что «Рок за Бобров» стал главным фестивалем Беларуси.

– Просто вокруг него все время шум. С одной стороны, нам это приятно: всегда сравнивают новые фестивали с нами. Эталоном быть всегда приятно, плюс это единственный фестиваль, который существует столько лет. Сейчас будет 12-й фестиваль, но были перерывы – он существует с 2005 года. Это большая ответственность: надо каждый год работать над ошибками, а бывают вещи, которые сложно спрогнозировать.

В прошлом году случилось так, что люди активно перешли на безнал. Большое количество людей, все терминалы работают через мобильную связь, поэтому были затупы в платежах. Кажется, что тут никто не виноват, но мы всегда берем ответственность на себя. Человека, который приходит к нам, не волнует, что мы где-то не поставили вышку или чего-то не досчитали, – он хочет получить сервис в полном объеме. В этом году наши партнеры из банковской сферы и мобильные операторы сделают максимально комфортным процесс оплаты карточками.

Беларусы в этом плане требовательные – возможно, благодаря этому мы и попадали в топы фестивалей по СНГ. Артисты везде примерно одинаковые, но сервис другой: в России на «Нашествии» люди до сих пор по колено в грязи могут стоять, и все равно они будут счастливее, потому что у нас люди приходят за сервисом. Отсюда и расширение вип-зоны: неделю назад продали ее на 80%.

«Мы продали около пяти тысяч билетов, не анонсируя ни одного имени»

– Как в целом идут продажи?

– Мы приучили людей к «слепым» продажам. Для нас это важный показатель доверия к фестивалю – мы продали около пяти тысяч билетов, не анонсируя ни одного имени. Лето в этом году подвело, хотя на наши дни будет солнце, но есть люди, которые ждут до последнего – смотрят, что будет по погоде. Билет недорогой, сорок рублей – купил и пошел. Мы стараемся стимулировать продажи, давать рекламу – рассказываем более подробно, что ждет людей на фестивале. Артисты все объявлены, хотя про Дудя была шумиха – неделю отбивались всеми руками и ногами.

– Вы же его пытались в прошлом году позвать?

– Пытались. Сразу оговорюсь, потому что нас клевали, мол, почему беларусских ведущих не зовем: наш бессменный ведущий и друг – Александр Помидоров, человек, который идеально подходит для рок-фестиваля.

Но есть один нюанс: мы все время фестиваль по времени увеличиваем. В этом году артисты начнут в 11 часов на сцену выходить и будут там до 11 вечера. Любого профессионального ведущего спроси: столько часов работы – это реально тяжело. И мы всегда думали, что Александру нужно взять кого-то в партнеры. Мы рассматривали каких-то беларусских блогеров, но тут такая история, что Дудь много информации дает на своем канале именно об альтернативной музыке, раскрывая музыкантов с разных сторон.

В этом году срослось так, что очень много его близких друзей будет на сцене: «Порнофильмы», «25/17», Little Big, с Бастой у него хорошие отношения. Плюс Михалок, за которым он ходит не первый год, пытаясь получит его к себе в эфир.

 

 

– Ты говоришь, что заканчивается один фестиваль – и начинается другой. На подготовку реально уходит год?

– Да, первое время – самое сложное. Фестиваль летний, и сложно заполучить у топовых артистов даты. Скажу так: за «Би-2» мы охотимся три года, и не потому, что они не хотят, – просто исторически складывается, что у них в это время период отпусков. А передвигать фестиваль на июнь ради «Би-2» тоже сложно, поэтому мы им на следующий год делаем отдельный большой сольник – сейчас определяемся с площадкой. Тот же «Океан Эльзы» мы очень хотели бы получить, но не получается.

Подготовка к фестивалю начинается так рано из-за того, что получить на одну дату пару топовых имен – это реально сложно. Тот же Баста третьего августа в Москве будет на другом фестивале.

Сейчас мы уже ведем переговоры с артистами на следующий год. Появляются какие-то молодые имена: Монеточку мы приглашали в январе-феврале – поняли, что по вкусу это наш человек, как бы ни говорили о том, что мы опопсели. Просто люди не копают глубоко: я сам не думал, что доживу до возраста, когда люди за сорок будут делать то же самое, когда нам было двадцать. Я думал, что «совок» кончился и не будет такой вони, мол, «кто это такие» и «а вот в наше время было то-то». Я брюзжать не люблю: у меня сейчас дочка Билли Айлиш слушает, и это офигенная артистка.

«Дудь стоит, как один из хедлайнеров»

– Я периодически слышу, что «Рок за Бобров» – это беларусское «Нашествие». А вокруг «Нашествия» последние лет пять очень негативный фон существует…

– Есть такой нюанс, что до нашего прихода всегда был упор на какого-то привозного хедлайнера, и вокруг него все строилось. Люди просто не понимают, что у нас из года в год все 50 на 50: половина – беларусы, половина – привозные артисты. Ту площадку, которую мы даем для восходящих артистов, не делает ни один фестиваль в Беларуси.

Мы не пишем «и другие»: мы заявляем начинающих артистов также, как и хедлайнеров. У нас по рекламе и анонсам – все хедлайнеры. Когда ко мне приходят журналисты с госканалов, они тоже говорят, что у нас хедлайнеры русские, но время выступления мы выстраиваем не с точки зрения национальности. Если бы Бакей собирал «Минск-Арену», как Баста, он выступал бы в финале фестиваля. Но ее собирает Михалок – его и ставим на вечернее время. Хедлайнер выбирается не по цвету паспорта, а по тому, «что ты сделал для хип-хопа в свои годы».

– А почему нет западных привозов?

– Их сложно получить. Можно брать «нафталин», вроде Nazareth или Uriah Heep, но они же не поедут выступать днем – они захотят выступать последними. А делать хедлайнерами артистов, во время выступления которых 70% процентов фестиваля просто разойдется по домам, нелогично.

Тот же Шевчук – офигенный артист, но из-за того, что он в прошлом году затянул программу, процентов 5-10 ушло. Это несколько тысяч человек, и увидеть толпы уходящих людей – некрасивая картинка. Мы на полном серьезе связались с Imagine Dragons – они просят 3,5 миллиона евро. Я не знаю, какую стоимость билета нужно делать, чтобы просто отбить их выступление.

– Сколько «Рок за Бобров» принес в 2018 году?

– К сожалению, я не лезу в бухгалтерию – на мне пиар, маркетинг, я креативный продюсер фестиваля. Математика складывается не только с продажи билетов, есть те же фуд-корты с продажей еды и напитков. Точно могу сказать одно: фестиваль выходит в плюс.

– Кто дороже – Юрий Дудь или Баста?

– Если западные артисты играют в открытую, то российские и многие беларусские артисты не хотят раскрывать свои гонорары. Где-то они соизмеримы, кто-то дороже – а Дудь стоит, как один из хедлайнеров.

 

 

«Хедлайнер выбирается не по цвету паспорта, а по тому, "что ты сделал для хип-хопа в свои годы"»

Почему Little Big – рок, а Тима Белорусских – это «Ласковый май»

– Как сейчас выглядит среднестатистический зритель фестиваля «Рок за Бобров»?

– Средний возраст – 18-28 лет. Понятно, что приходят и повзрослее люди: мы же оставляем тех же «Мумий Тролль», потому что понимаем, что должен быть пласт для людей «35+», и они тоже должны услышать любимую музыку. Михалок вообще универсален, и это не связано с тем, что я его поклонник, но это объективно артист, который объединяет все поколения.

– Фестиваль называется «Рок за Бобров», при этом в прошлом году в хедлайнерах были «ЛСП», а в этом – Баста. Еще есть Бакей. Разве это «рок-фестиваль»?

– Лучший ответ на этот вопрос – группа Little Big, которая вообще играет рейв. У меня есть друг – Дима Шунин, один из самых крутых рок-журналистов. Он знает про рок-музыку все, а на Little Big его завел его сын. Он мне потом позвонил: «Рок – это они, ты должен их взять».

Рок не в бас-гитаре и барабанах – он в энергии. Я сильно люблю джаз, и Новый Орлеан, столица джаза, выставляет хедлайнером городского фестиваля Дрейка. И джаз, и рок – это внутри, грани стилей стерты.

А по поводу Басты: назовите мне за последние пять лет более крутую рок-балладу, чем «Сансара». Вот кто из рокеров русскоязычных подобное написал? Нет такой песни: рэперы сейчас дают больше «трушности». Ты зовешь фирмовую группу, которая всю жизнь играла рок, но там уже импотенция: когда-то они рвали зал, но сейчас уже не то.

– Почему Тимы Белорусских нет на «Рок за Бобров»?

– Это все-таки не наш формат. Это не рок, а «Ласковый май» этого времени. И это комплимент, его песни играют везде и всюду. Но «Ласковый май» ни под каким соусом не может быть на рок-фестивале. Я могу ошибаться и жалеть о своих словах, но я передаю сегодняшнее ощущение от этого артиста.

– Рок-музыка вообще жива?

– Жива. Вот «Порнофильмы» – это стопроцентный панк.

 

 

«Детям нельзя слушать группу IC3PEAK»

– Насколько сложно привезти группу «Порнофильмы» в Беларусь?

– Их название зацензуривают, но у них и в России такая история. У нас же сейчас есть отделы идеологии и прочие вещи… Я тоже отец и не хотел бы, чтобы в концертное поле поставлялось все, что происходит на сцене. Я считаю, что детям нельзя слушать группу IC3PEAK.

– Почему?

– Они офигенные, но есть проекты философские, которые можно воспринимать буквально. IC3PEAK – одна из таких групп. Это как дать 12-летнему ребенку посмотреть реально страшный фильм ужасов. Иногда восприятие ребенка настолько буквально, что оно может травмировать ему психику.

Я против, чтобы того же Фейса слушали дети. У него буквальное устройство сексуальной жизни рассказано: мне понятен его гротеск, но сначала с ребенком надо проделать кучу разъяснительных работ, чтобы он понял, как слушать Фейса.

«Мы на полном серьезе связались с Imagine Dragons – они просят 3,5 миллиона евро»

– Но ведь его аудитория – это дети лет от 12-14, которые уже начинают что-то понимать. Чем тот же Летов для 13-летнего человека той эпохи отличается от Фейса?

– Мир изменился, и немножко старого пердуна я тут включу. У нас тоже были «Красная плесень», «Волосатое стекло» и «Сектор газа». Даже если мы слушали это в подвале, у нас была самоцензура. Это как пошлый матерный анекдот: ты понимаешь, что не встанешь за столом и не расскажешь его при родителях. Сейчас этой самоцензуры нет от слова совсем. Я же хожу по улицам: может идти человек с колонкой, и оттуда будет нестись вот это все. Я считаю, что это не совсем нормально – и мое ворчание именно на счет мата и пошлости. Всему есть свое место: да, он в 15 лет идет с колонкой и такой музыкой, и ему уже можно, но рядом может быть семилетний ребенок.

Единственное, я бы градацию «18+» поменял на «16+»: в таком возрасте человек уже может много отдуплять.

 

 

«Рок не в бас-гитаре и барабанах – он в энергии»

Творчество против победы бабла

– Ты давно в беларусской музыкальной индустрии, занимался «J: Moрс» и Серегой. Первые – локальная беларусская история, а второй ушел на экспорт. Как работалось в середине нулевых, когда вообще никакой индустрии не было?

– Если у тебя есть студия и друзья-музыканты, с которыми ты все это делаешь, и техническая составляющая сходится с творческой, то все проще. Серый свой первый альбом вообще в Германии делал: ты сразу чувствуешь, что «кайфы», «фирма».

Сейчас ты дома можешь сесть за компьютер, сочинить трек – и он будет офигенным. Тебе не нужно искать музыкантов, тебе вообще никто не нужен: ты его быстренько выкинул в эфир, и тебя могут мгновенно подхватить. Проблема в том, что ты будешь делать с этим дальше: много федуков и элджеев сдувается из-за того, что они не идут дальше, они идут чесать бабло. Это было и в наше время – группы не дожимают истории, перестают заниматься творчеством, и бабло побеждает.

Тот же Серега – мегаэкспериментатор, и иногда он уходит в такие эксперименты, и мне кажется, не всегда удачно. Но он постоянно в каких-то поисках.

– Были моменты, когда Серега пришел к этому успеху и вы не понимали, что с этим делать?

– Больше скажу: когда Серега привез мне песню «Черный бумер», я не поверил. Он мне говорит, мол, поехали в Киев, бросай все. Но я послушал эту песню и не понял ее. Он уехал, добился всего, и через два года он приехал весь «упакованный».

 

 

Минск, фестивали и проблема «нафталиновых звезд»

– Прошлое лето было достаточно фестивальным: был «Рок за Бобров», был Stereo Weekend, «ФСП», еще куча мероприятий. Это лето, наоборот, очень тихое, почему так?

– Да, мы тоже удивились. Думаю, все испугались и перестраховались из-за Европейских игр. Полгода назад, когда игры только появлялись, нам говорили, что будут мировые звезды на открытии и закрытии – мы тоже это переживали и думали, что приедет какой-нибудь Bon Jovi. Но никто не приехал.

У меня друзья делали фан-зону в «Дримленде», у них тоже была куча артистов. Они не ожидали такого провала, туристы не приехали.

– Есть мнение, что за последние годы Минск сильно подпрыгнул в культурной среде. Это правда или так кажется из-за того, что мы раньше ничего не видели?

– Главное, что происходит для меня – это джаз и классика у Ратуши. Должны существовать такие бесплатные мероприятия, чтобы люди, проходящие мимо, попадали в эту среду. Общая масса ходит сидит в интернете или телевизоре, ходит в кино – в музыку она не вовлечена. И хотелось бы больше таких мероприятий, которые бы людей вовлекали.

«Чем больше фестивалей, тем больше людей. Это как с барами на Зыбицкой»

Я мечтаю, чтобы нашей эстраде запретили всякую поддержку. Не должны выделяться деньги на эстрадную музыку, которая ничего в себе не несет. У нас большинство артистов живут от «Славянского базара» до «Песни года», не собирают залы, на них никто не ходит.

– Разве они как-то мешают новому поколению беларусских артистов? Корж спокойно собирает «Динамо».

– У Макса Коржа был глобальный тур по Беларуси – это круто. Но Корж не совсем рок-культура с точки зрения аппаратности, у нас страна просто технически не приспособлена. Когда тот же Михалок ездит по стране, он тягает свою аппаратуру, и это в 21 веке. Это смешно.

Кто будет хедлайнером на Дне города Гомеля или Могилева? Попсовая, нафталиновая звезда уровня Газманова, Лещенко, на которых отдадут 40-50 тысяч долларов. За эти деньги в Могилеве можно сделать студию «под ключ», чтобы любой подросток мог прийти и заниматься. Но этого нет.

 

 

«Нет такого, что мы Басте делаем бутерброд из другой колбасы»

Будущее, воспитание артистов и бутерброд для Басты

– В прошлом году на «Рок за Бобров» пришло 45 тысяч человек, а сколько вы прогнозируете в этом?

– Потолок – 50 тысяч. Но продажи пока – тысяч 30-35. Не из-за того, что мы что-то сделали неправильно: есть общая тенденция и есть законы рынка – Thirty Seconds to Mars даже не собрали полный зал. Я еще в том году говорил: чем больше фестивалей, тем больше людей. Это как с Зыбицкой: чем больше баров, тем больше в них посетителей. То же самое должно быть с фестивальной историей, а сейчас мы в Минске практически одни.

– Может ли «Рок за Бобров» стать двух-трехдневным фестивалем?

– Мы часто про это думали. Но у нас нет культуры культурного времяпровождения. Сейчас у нас малый процент людей, которые превращаются в «невменько». Но что будет, если фестиваль будет двухдневным, с перетекающей ночью? Это момент, который нас останавливает: люди ведь не уедут на ночь, они останутся.

Мы хотим все больше и больше артистов, и, возможно, мы в следующем году сделаем две сцены. Пока что план такой.

– Возможен ли фестиваль без бренда «Бобров»?

– На сегодняшний день нет. Во-первых, сам фестиваль – это и есть бренд: если говорить о нас как об организаторах, то надо делать фестиваль с нуля. Во-вторых, «Бобруйский бровар», который сейчас владеет брендом, работает очень грамотно. Ни один фестиваль в мире не работает без поддержки. У нас и близко нет рекламных бюджетов, как у поляков или чехов, способных покрыть гонорар любой суперзвезды. Практически все гонорары мы отбиваем входными билетами.

Я думаю, что это именно история «Рок за Бобров». Это четвертый год, как мы вместе работаем, и пока этот синтез настолько правильный, что делать фестиваль без них – это как левую руку отрывать: вроде без нее можно прожить, но зачем?

– Ты говорил, что вы уже работаете над следующим фестивалем. Какая будет цель-максимум для фестиваля «Рок за Бобров» на следующие пять лет?

– Хочется делать и два, и три дня фестиваля. Цель-максимум – перейти в разряд западных артистов, но продолжать давать площадку для локальной сцены. А многие ее представители пока не готовы ни к многотысячной толпе, ни даже к человеческому отношению. Бывают истории, когда артисты приходят и удивляются, что у них будет отдельная гримерка. Понятно, что мы выполняем райдеры, но нет такого, что мы Басте делаем бутерброд из другой колбасы.

Вот «Басовішча» сейчас ведь последний год проводит, и мне предлагают его сделать здесь. Но «Басовішча» – это клево и здорово было лет 10 назад, но я знаю, какие там условия для артистов, как там недоплачивают деньги и как там живут в спартанских условиях. Мы в 21-м веке, и хочется, чтобы артист себя чувствовал артистом.

 

Фото: rock.bobrov.by

Конструктор из звуков. NaviBand рассказывают о новом альбоме

Конструктор из звуков. NaviBand рассказывают о новом альбоме

Релиз получил название «NaviBand» и звучит как главный альбом в дискографии группы.

Проект Сергея Михалка Drezden выпустил альбом «Эдельвейс»

Проект Сергея Михалка Drezden выпустил альбом «Эдельвейс»

Как работает авторское право на музыку в Беларуси?

Как работает авторское право на музыку в Беларуси?

Зачем тебе регистрировать права на свою музыку, даже если ты просто выкладываешь песни «Вконтакте»?

Как прошла церемония Jager Music Awards 2019?

Как прошла церемония Jager Music Awards 2019?

В этом году беларусы побеждали много и уверенно.

34 Mixes #15: Leap

34 Mixes #15: Leap

Люстэркавыя шары, бліскаўкі ды эпатажная весялосць – вядоўца «Біясістэмы» запакаваў дыска-капсулу для нашчадкаў «Студыі 54».

6 европейских шоукейсов для молодых музыкантов

6 европейских шоукейсов для молодых музыкантов

Хватит сидеть дома, пора двигать себя и свое творчество.

12 главных песен октября

12 главных песен октября

Иван Дорн, Shuma, «ЛСП», Канье – и не только.

«Пушка! Пышка!» Alyona Alyona выступила в Re:Public

«Пушка! Пышка!» Alyona Alyona выступила в Re:Public

«Рэп, который по-лютому прет», – фраза другого артиста, но сюда подходит идеально.

7 причин сходить на концерт Alyona Alyona

7 причин сходить на концерт Alyona Alyona

Объясняем, чем крута главная украинская рэп-сенсация последнего времени.