Юрий Стыльский – о своем задержании и ситуации в Бресте

Этим беларусским летом одним из самых митингующих городов оказался Брест, а его главным активистом – лидер панк-группы «Дай Дарогу!» Юрий Стыльский. После акции, которая проходила в городе 15 августа, Юру задержали, но уже на следующий день музыкант был на свободе. Мы законспектировали стрим, который Юрий провел после освобождения, и перекинулись парой фраз с музыкантом лично – о задержании и ситуации в Бресте.

 

15 августа в Бресте проходила масштабная акция солидарности, в которой приняли участие около 30 тысяч человек. Все началось с площади Ленина, которую оцепил ОМОН, чтобы не пропустить туда митингующих. Люди стояли за ограждением, однако у Юрия Стыльского с несколькими единомышленницами получилось просочиться на площадь с огромным национальным флагом. Так ребята оказались окружены милицией.

Позже музыканту удалось вырваться из оцепления и пройтись по улицам Бреста со здоровенным флагом, собрав за собой огромнейшую колонну брестчан. Акцию музыкант стримил в Instagram. Вечером после митинга Юрия задержали люди в штатском.

Стыльский провел в Ленинском РУВД Бреста чуть меньше суток: ночь и половину следующего дня. В протоколе, который составили на Юру, правонарушением значится участие в несанкционированном митинге.

17 августа, в свой день рождения, Стыльский запустил в Instagram прямой эфир, где подробно рассказал о своем задержании и событиях того дня. Мы законспектировали самое важное.

«Пока мы стояли на площади с флагом, к нам никто не подошел и не сказал: “Ребята, уходите отсюда”. Когда мимо пробегали омоновцы, мы думали, что все – сейчас будут “утюжить”. Но никто не подошел. Как будто их начальники не разобрались между собой и думали, что так и надо, что мы там стоим».

«Когда мы вырвались из окружения с этим флагом, омоновцы вообще не поняли, что произошло. Они просто подумали, что мы уже с кем-то договорились».

«После акции мы даже успели выпить пива. А вечером, когда с друзьями проходили по темному переулку, к нам вдруг подошли спереди и сзади: “Добрый вечер. Ваши документы”».

«Когда меня приняли, я думал, о том, что я в изоляторе, никто не узнает. Потому что со мной было два друга, и я подумал, что их просто в другой машине увезли. А оказалось, что их отпустили – и они тут же оповестили всех, где Юрий Стыльский находится».

«По дороге в РУВД говорили: “Мы все понимаем, Юрий Иванович, но у каждого своя работа. Сейчас ничего страшного не будет, с вами побеседуют, а вечером поедете домой”».

«Когда приехали в РУВД, я пресс не расслаблял. Стоял и ждал, когда меня начнут бить».

«В изоляторе сидел с очень классным челом – Саня Степанюк. Он сказал, что наша камера – просто вип. Даже свет есть».

«Наутро позвали в кабинет, там было два следователя. Я им сразу сказал, что у них другой лагерь – и он для меня черный, а правда на моей стороне».

«Я спросил у следователей: “Почему, когда 9 августа на Советской люди собрались обычные – молодежь, кто-то с детьми – никто с рупором не вышел и не сказал, что это несанкционированный митинг – идите домой, а то попадете в автозак? Почему предупреждения не было?” А они, мол, ну это же было понятно, люди сами должны были знать, куда выходят. Вот такая ху*ня».

«Я говорю: “А какое ваше оправдание за избитых, за людей в Окрестина?” А они мне: “Ну разве непонятно, что это все неправда и фейк? Все синяки же нарисованы”».

«Сказали, что ни суда, ни штрафа мне не будет. Мол, мэр города Рогачук за меня “притопил”. И я тогда понял, что там, на свободе, что-то зашевелилось».

«Пальцем меня никто не трогал».

«Следователь спросил: “Юра, вам все понравилось у нас в изоляторе?” – “Да, нормально”. – “Вас никто не трогал?” – “Да нет”. – “Так, может, вы запишете видео на ютуб, что у нас тут нормально?”»

«Я думаю, что благодаря нашей колонне, которая прошла по городу, на следующий день открыли площадь и состоялся долгожданный разговор с Рогачуком. Переполняют чувства от мысли, что я повлиял на ход событий».

 

 

Позвонили Юрию, чтобы задать пару вопросов по ситуации.

 

– Учитывая вашу активную гражданскую позицию все эти годы – вы ожидали, что когда-то могут задержать?

– Я ожидал, конечно. Тем более после такого номера – это была конкретная акция. Мы не скрывались, и вычислить нас было очень легко. У следователей на фотографиях были также женщины, которые были с нами на акции. Сказали, их тоже задержат.

– А еще до выборов, когда вы выпустили клип «Баю-бай», вам никаких угроз не поступало?

– Нет-нет. Вообще никаких. Я спросил сам у милиционеров: «Вы не видели клип “Баю-бай»?”» Они сказали, что нет. Я даже удивился и подумал: «Почему?»

– Ваша группа никогда не входила в список запрещенных в Беларуси?

– В 2014 году, вроде, из-за песни «Саня» нам запрещал концерты городской отдел идеологии брестского исполкома. Но каких-то глобальных запретов никогда не было.

– Когда уже начались «хапуны» перед выборами, на открытой площадке Dvor проходил концерт «Дай дарогу!». Не было ощущения, что после концерта могут начать «принимать» в автозаки?

– Я помню это, да. Но сейчас же при любом скоплении людей могут стоять автозаки.

«Нельга жыць па законах, у якіх няма месца годнасці і чалавечнасці. Калі не цяпер, то калі?»

– То, что из Брестской тюрьмы освободили задержанных – это уже победа?

– Я очень рад, что это произошло! И очень рад, что я сам участвовал в акциях для этого освобождения. Наша солидарность помогла. Думаю, у мэра Бреста уже нет выхода. Пора включать и человека, и совесть.

– За забастовками на заводах следите?

– Слежу, конечно. Я верю, что директоры заводов не побоятся выступить вместе с рабочими, они должны это сделать. Потому что, если народ встанет и скажет, что по-другому никак, – выбора не будет. Все зависит сейчас от людей, которые работают на местах. Мне кажется, уже все сплотились – и по-другому никак.

– Как не терять силу духа на фоне всех происходящих событий?

– Я понимаю, что всем тяжело. Но сейчас нам нужно как никогда быть всем вместе. Потому что правда на нашей стороне. Нельзя жить по законам, в которых нет места достоинству и человечности. Если не сейчас, то когда? Если мы все это отодвинем на попозже и все затухнет – второй раз такого уже не случится.

Фото: Роман Чмель для «Бинокль”»