Тату с горящим паспортом: как протесты отражаются на теле?

  • 06.11.2020
  • Автор: 34mag
  • 1540

Сколько раз за последние месяцы твой фид приносил изображения свеженьких автозаков, набитых на чьих-то руках или ногах? Да, классный тату-мастер не существует в вакууме роз, волчьих морд и вечных трайблов. Он имеет свой стиль и рисует то, что проживает. С любопытством к этому прожитому мы встретились с двумя молодыми тату-мастерицами и спросили у них, как протесты «адбіваюцца» на том, что они бьют на телах..

 

 Надя Шелепина 

– Горящий паспорт я набивала подруге, когда она такая: «Надя, давай что-нибудь сделаем». И вот она едет ко мне, я смотрю на свой паспорт: «У-у-у, с*ка». Рассказываю подруге идею – и она: «Надя, супер, делаем». Мне нравится, но я бы не сказала, что это что-то гениальное. Просто политическая работа, очень сильная с точки зрения того, что сейчас происходит. Я довольна, что мы это сделали: когда завершаешь нечто подобное, появляется ощущение, что ты сделал вклад, высказался – и стресс вытекает из тебя.

Мне не хочется работать с политическими темами. Меня вообще очень злит, что приходится об этом думать. Хочется жить в стране, где я буду думать о том, как мне развиваться, что я хочу делать и как я хочу это делать. И меня злит, что я трачу много времени, сил и эмоций, которые могла бы реализовывать в творческой деятельности.

Вот есть художники: что-то произошло – они сразу же нарисовали. А мне надо все сначала переварить. Сложно делать что-то такое откровенное про всех нас. Кажется, что куча людей это все уже нарисовали. Но политические темы все равно пролазят, потому что без этого уже никак: это часть нашей жизни.

Сейчас я хочу пойти на курсы по фэшн-дизайну. Всю жизнь себе врала: да я сама могу всему научиться, зачем мне куда-то идти! Это все после отвратительной школьной системы, где ничего не можешь выучить – и занимаешься сам. После школы я пошла учить английский и была так благодарна – и так зла: за четыре месяца меня научили большему, чем в школе за одиннадцать лет. Если бы я все это время мотивированно занималась тем, чем хочу, то столько всего бы умела. В школе у тебя есть физра, и ты такой: «Да я ненавижу бегать» – и можешь не подозревать, что тебе нравится плавание.

 

«Сложно делать что-то такое откровенное про всех нас»

 

Сейчас меня бесит, что я ничего не могу делать нормально. Я постоянно нахожусь в чувстве страха и в чувстве стыда из-за того, что я не могу сделать больше, чем я делаю. Как во всем этом чувствовать себя комфортно?

Я могу что-то создавать, когда мне либо очень плохо, либо очень хорошо. Когда тебе плохо, то искусство работает как «высер». Очень это уважаю, сама этим занимаюсь, однако очень легко написать грустную песню и очень легко нарисовать грустную картинку – берешь вещи, которые трогают душу, и пытаешься показать, какой мир дерьмовый. Но все и так это знают. А ты попробуй показать, какой мир красивый, – это сложно.

Когда у меня все хорошо, то я ближе к тому, чтобы сделать что-то красивое и доброе. Когда все дерьмо, то это превращается в «я должен нарисовать, чтобы отвлечься…» – ты создаешь не потому, что хочешь что-то создать, а потому, что хочешь выговориться. А мне хочется и чем-то добрым делиться.

Сложно планировать, потому что ты никогда не знаешь: вдруг придется уезжать. Еще недели три назад я думала, что остаюсь до последнего, а потом мы с мамой очень долго говорили, и она сказал: «Надя, ну ты же понимаешь, что сейчас ты вообще ничего для своей страны не сделаешь? Может, ты уедешь, чего-то добьешься и потом что-то сможешь сделать здесь? Все проблемы, которые сейчас у вас, – это проблемы, которые организовали мы». Маме за 40, и она испытывает сильный стыд за то, что когда-то они это все допустили. Мама считает, что это их ответственность и они могут сделать больше, чем я.

 

 

 

 Нази 

– Все началось с маленького горящего автозака, потому что я разозлилась. Сижу дома, мне очень-очень грустно, я бесконечно просматриваю новости. Друзья переписываются в чате: «А вы видели это? А вы видели то?» Начинаю задумываться: «Если меня задержат просто на улице, то надо, чтобы обязательно было с собой вот это, а еще это…» А потом думаю: «Бл*ть, какого черта я должна задумываться об этом?» Меня так разозлило, что я не могу нормально встретиться с друзьями, не могу работать. Это была злость, усталость и беспомощность. Я чувствовала мерзкое я-сделала-недостаточно, сидела и бухтела: «Ну как так можно?! Как?!» Тут и появился первый скетч горящего автозака – детский и наивный. А пока отрисовала весь беларусский сет из маленьких тематических скетчей для татуировок, то выдохнула и успокоилась.

Я считаю, что самое искреннее искусство – детское. В детстве я всегда спрашивала: «Мам, что мне нарисовать?» И мама всегда говорила: «Зайчика». И чем старше я становилась, тем больше я задумывалась, как же зайчик выглядит на самом деле: анатомия, правильность и так далее. А детское искусство не про правильность, а про личное видение – оно отсылает к чему-то доброму. Если у вас в жизни произошли ужасные события, то копните немного глубже, подумайте, что вы хотите, чтобы пришло взамен, и выбирайте тату уже в этом позитивном ключе. Что-то маленькое и доброе имеет большую силу, чем злость.

Я набила уже пять или шесть горящих автозаков, но часто люди, которые на него записываются, приходят и говорят: «Блин, наверное, я не хочу его, давай что-нибудь другое. А потом, когда все закончится, я набью и его».

Я никогда не повторяю эскизы, если они не парные, о чем люди договариваются сами. Но свой беларусский сет я решила раздавать всем: если ты согласен, что татуировка будет на ком-то еще, то приходи. Когда ты бьешь один и тот же эскиз нескольким людям, то их индивидуальность пропадает, а тут сила как раз в том, что татуировка объединяет людей. Сама идея того, что ты можешь идти в толпе на марше и увидеть такую же татуху, – объединяющая вещь.

 

«Что-то маленькое и доброе имеет большую силу, чем злость»

 

Сеанс татуировки – это маленький сеанс психотерапии, если, конечно, клиент и татуировщик на это настроены. Мне правда интересно, кто ко мне пришел, и если я вижу, что человек настроен на разговор, то начинаю рассказывать свои истории, спрашивать, где он учится, где работает, почему выбрал эту работу. Я что-то накалякала в своей голове, а он хочет перенести эту финтифлюшку на свое тело. Так как же я могу относиться к нему менее внимательно и менее по-доброму? Это же мурашки по телу – когда я рисую эскиз, а кто-то пишет: «Оставь его для меня!»

Раньше я спрашивала: «Как дела?» Сейчас спрашиваю: «Как дела, несмотря на все события?» Люди начинают рассказывать свои истории: про задержания, про непонятные вещи, которые происходили в это время. За эти месяцы беларусы стали больше друг о друге заботиться, и люди, которые приходят ко мне на татуировку, достойны такой же заботы. Поначалу я не назначала сеансы на вечер и даже полторы-две недели не работала. И всех просила: «Отпиши мне, как будешь в безопасности». Это ж*па, если человек выйдет со свежей татухой, а его задержат. Сможет ли он ухаживать за татуировкой, если будет лишен свободы? Он даже не сможет написать мне, чтобы спросить, нормально заживает или нет.

Можно подумать, раз к тебе приходит клиент, он платит тебе деньги, и поэтому ты должна быть с ним хорошей. Нифига. Я должна быть хорошей со всеми, даже теми, кто поступает не очень хорошо. Надо уметь сопереживать и думать наперед, не быть агрессивной. Злиться – да, разрушать что-то – нет. Давайте будем внимательнее к себе и друг к другу. Это безумно важно.