Как помочь репрессированному(-ой)?

Психотерапевтка А. помогает репрессированными с августа. Сначала она помогала освобожденным из изоляторов на Окрестина, позже стала проводить бесплатные сеансы для переживших задержание и заключение. Для 34mag.net А. рассказала о том, как люди переживают арест и восстанавливаются после него. Кажется, ее советы актуальны сейчас для всех беларусов вообще.

 

Кто такие «репрессированные»

  Если говорить конкретно о сфере помощи репрессированным, то это те люди, которые были задержаны и находились в заключении. Также это те, кого коснулись увольнение, штрафы, другие негативные последствия выражения их гражданской позиции.

 

 


Как репрессированные переживают травму

  Люди столкнулись с опытом, который существенно выходит за рамки обыденного. Нормальная психика не заточена на лишение свободы, унижения, избиения, а за стенами изоляторов нередко унижают достоинство личности, вышибают ощущение безопасности и свободы выбора.

  У многих переживших заключение возникает «вина выжившего»: человек считает свой опыт малозначительным по сравнению с опытом других людей. Например, говорит, что ему повезло, ведь его не били. Тем не менее он пережил насилие, и это важно учитывать.

  Самыми растерянными на Окрестина были те, кого задержали случайно, например по пути в магазин. Те же, кто целенаправленно шел на марш, понимали, ради чего рисковали, у них был смысл. А смысл – это значимая опора, то, ради чего стоит выжить. Помимо политических, у каждого находятся личные смыслы: например, некоторым выдержать заключение и справиться с последствиями помогает осознание того, что дома ждут дети. Состояние человека и скорость восстановления во многом зависят от особенностей психики, условий жизни, наличия поддержки и ресурсов.

  Важно понимать, какая жизнь была у человека до задержания и последующего заключения. Как-то я работала с неустроенным, одиноким человеком, вдобавок ко всему у него перед арестом произошло травматическое событие. Человек смог прийти за вещами лишь спустя три недели после освобождения, но даже тогда у стен изолятора его атаковали навязчивые воспоминания: стало казаться, будто он слышит звуки соприкосновения дубинок с телами.

  Гештальт-сообщество проводило специальные семинары для психологов-волонтеров, и на одной из таких онлайн-встреч выступала украинская коллега с опытом работы в период Евромайдана (это похожая история про людей, переживших масштабную травматизацию). Коллега поделилась фразой, которую говорила в госпитале раненым на Майдане людям: «Спасибо за то, что вы там были». Я стала искать более универсальную фразу, которая подошла бы и для тех беларусов, кто знал, на что шел, и для тех, кто оказался там случайно. Говорила: «То, что с вами произошло, – чудовищно, этого быть не должно» – обозначала таким образом, что насилию нет оправдания, а все реакции на произошедшее – нормальны.

  У травмированных людей часто встречаются мысли об их ненормальности – будто бы они медленно отходят от произошедшего. Нужно понимать, что у каждого своя скорость восстановления, это нормально.

  Для людей, прошедших репрессии, характерен постоянный страх. В нашем головном мозге есть зона под названием «амигдала», она отвечает за реакцию на опасность. После острого стресса амигдала постепенно успокаивается, а у части репрессированных она постоянно активна, и они всегда чувствуют себя в опасности. Репрессированным важно понимать, что страх имеет под собой основание. Гарантировать, что человек выйдет на улицу и его не заберут в автозак, действительно невозможно.

  Есть два полярных состояния в травме: человек или избегает всего, что напоминает о травмирующей ситуации, или навязчиво к ней стремится. К избеганию приводит страх, к стремлению заново погрузиться в ситуацию – желание психики ее переиграть, не быть беспомощным перед лицом насилия.

  Многие люди после пережитого травматического опыта начинают усиленно контролировать реальность. Когда у нас все хорошо, мы не злоупотребляем контролем, скорее, живем на автомате или руководствуемся проложенными схемами.

  Также среди симптомов психологической травмы отмечаются нарушения сна, навязчивые воспоминания, ночные кошмары, диссоциация, трансовые состояния.

  Многие беларусы и беларуски, которые никак не пострадали за выражение своей гражданской позиции, сейчас могут испытывать стыд. Это может быть и стыд за заботу о себе, когда кому-то другому плохо, и стыд за удовольствие от маленьких радостей. Я наблюдала конфликт, в котором принимала участие женщина, у которой есть маленький ребенок, в силу чего она не может принимать активное участие в протестах. Молодым мамам говорю одно: «Ребенку вы нужнее». А еще вот, возможно, самая важная мысль: сейчас нет больших и маленьких дел, важно любое участие.

 

 

Как помогать близкому(-ой)

  Все зависит от реакции самого человека на произошедшее с ним. Если он хочет рассказывать – надо слушать, показывать, что его понимают и не осуждают. Просто будь рядом и не задавай вопросов в духе «Зачем ты туда пошел(-ла)?». Если человек не хочет говорить – ничего страшного, дай понять, что ты рядом и готов(-а) к разговору. А если не готов(-а), то лучше честно в этом признаться, ведь из-за неспособности поддержать человека можно нечаянно его ранить.

  Иногда трудно проявлять эмпатию в ответ на истории о насилии. Но если родственники или друзья говорят пострадавшему: «Какой ужас, не рассказывай мне об этом!» – он воспринимает это так, словно его переживания бессмысленны и ни для кого не важны. А ведь люди, связи, привязанность – важный фактор исцеления.

  Из-за чувства бессилия часто появляются мысли, что надо побыстрее залечить травмированного близкого, поставить его на ноги всеми возможными способами или дать какую-то волшебную таблетку. Такие мысли приводят к появлению лишней суеты и ненужных советов, а восстановлению это способствует мало. Любое переживание циклично: оно имеет начало, середину и конец. Важно дать переживанию пройти весь цикл.

  Иногда человек выходит после «суток» и ощущает на себе повышенную опеку, его стараются от всего уберечь. Но инвалидизировать не нужно. Нужно, наоборот, всячески поощрять попытки вернуться к обычной, самостоятельной жизни. Помогай человеку по необходимости и помни, что от всех бед никого не убережешь.

  На фоне страха за близких репрессированный человек может начать их чрезмерно контролировать, не отпускать лишний раз из дома. В таком случае покажи, что ты благодарен(-на) ему за его заботу, что он для тебя дорог и важен. С ним все в порядке, он нормальный взрослый человек. Несмотря на то, что с ним произошло, он выжил, и надо поощрять те вещи, которые помогают ему справляться с травмой. (Правда, стоит насторожиться, если человек «справляется» при помощи алкоголя и других неполезных веществ.)

  Если репрессированный замыкается в себе, у него появляются суицидальные мысли или намерения, и лучше проявить чрезмерную осторожность, чем недосмотреть. В каких-то случаях может понадобиться госпитализация – чтобы человек восстанавливался под присмотром компетентных врачей.

  Насильно тащить человека к психологам или правозащитникам не нужно – просто дай ему знать, что есть возможность получить такую помощь. Если нет доверия и доброй воли человека на такую работу, психолог бессилен. Зачастую люди, которые находятся рядом с пострадавшим, не выдерживают всего объема переживаний и не понимают реакций человека. Чтобы со всем этим не соприкасаться, они и предлагают ему сходить к психологу.

  Фразы, которые говорить точно не нужно:

– «Какой ужас! Не рассказывай мне об этом!»

– «Ты сам(-а) виноват(-а)!»

– «Зачем ты туда ходил(-а)?»

– «Какой(-ая) ты бедный(-ая), несчастный(-ая)!»

– «Слушай, ты стал(-а) каким(-ой)-то странным(-ой) после суток, что-то с тобой не то».

– «Ну ты же справишься!»

– «Ты же всегда был(-а) таким(-ой) стойким(-ой), а тут расплакался(-ась)».

 

 

Как помочь себе самому(-ой)

  Начинай с базовых вещей: питания, сна и физической активности. Используй технику «заземления», когда «проваливаешься» в травмирующие воспоминания: назови пять предметов, которые ты видишь, четыре звука, которые ты слышишь, три запаха, два тактильных ощущения и один вкус. Перед этим желательно остановиться, почувствовать поверхность, на которой ты стоишь или сидишь.

  Уже потом, когда ты пришел(-ла) в себя, можно анализировать, что и как запустило цепную реакцию воспоминаний, и идти к человеку, у которого можно найти поддержку. Рекомендую психотерапию: своевременное обращение к специалисту может помочь минимизировать последствия травматического опыта.

  Хорошо, когда возникает агрессия, в данном контексте это, скорее, стремление защитить себя, которое было остановлено в момент травматизации. Могут появляться агрессивные фантазии или сны. Не стоит их бояться, проявлять агрессию экологичными способами полезно. Важно понимать, что фантазия и ее реализация – это разные вещи. Можно бить посуду, боксерскую грушу, пойти в лес покричать, делать фигурки из пластилина и ломать их, резать ткань и т.д. Главное – выражать свой агрессивный импульс и восстанавливать нарушенную целостность собственного опыта. Желательно делать это в присутствии специалиста, который поможет интегрировать опыт.

 

Как не следует работать с репрессированными

  Некоторые журналисты в лагере на Окрестина вели себя некорректно. Например, они спрашивали у вышедших на свободу людей, били их или нет, и отстранялись, получив отрицательный ответ. Такое поведение – отличный способ развить у человека вину выжившего и заставить его думать, что, раз его не били, он не достоин внимания. Кроме того, мы не знаем, что было с человеком на самом деле. Он мог подвергаться избиениям, но потом ответить, что ничего не было, из-за действия защитных механизмов психики. Я в своей работе исходила из того, что всё, что там происходило, – насилие, и не важно, каким именно оно было. В разговоре между специалистами можно выделять виды насилия, но в общении с человеком не стоит этого делать.

  У некоторых психологов в лагере были такие диалоги с репрессированными. Подопечный говорит специалисту, что он чувствует себя нормально, а тот ему отвечает: «Это тебе пока нормально, а вот потом у тебя будет посттравматический синдром, панические атаки, алкоголизм и суицидальные мысли». Это все действительно возможно, но в наши планы не входило испугать людей. С тобой все нормально? Хорошо, обращайся, если что, держи памятку. Иногда человек не признавался, что ему плохо, из-за чувства стыда и представления о том, что кому-то помощь нужнее. Здесь важно было отойти и дать человеку побыть с информацией о том, что помощь доступна. Если дело было действительно в смущении, он подходил сам и обращался за помощью.

Фото: palasatka