Ольга Горбунова: «Мой джихад – это борьба с домашним насилием»

Встретились с человеком, которая сделала очень и очень многое для того, чтобы проблема гендерного насилия в Беларуси не замалчивалась. Ольга Горбунова – о концепции закона о противодействии домашнему насилию, о своем уходе из ОО «Радислава» и о новом социально-культурном пространстве, которое нужно Минску.

 

 Организация:  ОО «Радислава» создано в Минске в 2002 году женщинами, пострадавшими от насилия. «Радислава» оказывает помощь женщинам (то есть людям с женской гендерной идентичностью), попавшим в сложную жизненную ситуацию. При «Радиславе» действует убежище для жертв домашнего насилия. На данный момент это единственное убежище в Беларуси, которое принимает пострадавших несмотря на их возраст, сексуальную и гендерную идентичность и религиозные взгляды. В 2016 году «Радислава» запустила интерактивный проект «Карта насилия», чтобы каждая жительница страны могла сделать видимым эпизод насилия, который случился в ее жизни.

 Героиня:  Ольга Горбунова, психологиня, экс-руководительница ОО «Радислава».

 

Проект «Карта насилия»:

Сайт   FB   Twitter   Instagram   OK   VK

 

 

Об уходе из «Радиславы»

– Работа в «Радиславе» – это то, что у меня получалось делать хорошо. Может, не прекрасно, не идеально, не превосходно, а именно хорошо. Потому что всегда было понимание того, как нелегко человеку, который столкнулся с насилием, говорить об этом и просить о помощи. Но в какой-то момент я поняла, что достигла эмоционального пика в своей жизни, и стала думать: что дальше? Ведь я больше, чем «Радислава», и моя жизнь больше, чем «Радислава».

Я шестнадцать лет в НГО и около десяти лет руковожу организацией, отсюда некая профессиональная деформация: я уже вряд ли смогу работать в какой-то структуре наемным работником. Не важно, коммерческая там основа или государственная. Хотя у меня был опыт работы и в школах, и в детском садике. Но я не смогу, как в молодости, на что-то закрывать глаза и выполнять тупую обезьянью работу. Мне дорого мое время, и я не знаю, сколько его у меня есть. Поэтому мне хочется потратить это время на действительно полезные вещи.

«Имидж НГО в Беларуси явно испорчен. Никто не ценит их работу. Все, что мы слышим, это то, что мы “грантососы” и “навязываем какие-то западные ценности”»

И решения мне хочется принимать самой. В другое НГО я не пойду, так как это не мой джихад. Мой джихад – это борьба с домашним насилием. Наверное, все, чем я буду заниматься, будет крутиться вокруг этой темы. Меня беспокоит эта исторически сложившаяся штука, когда у женщин просто отняли столетия, чтобы получать образование, работать, достигать каких-то высот. Если бы этого не было, у меня и у других женщин было бы намного больше возможности зарабатывать себе на жизнь.

Поэтому я стала думать о какой-то коммерческой организации.

 

 

«Надоело ходить с протянутой рукой. Пытаться объяснить фондам, организациям, журналистам, что это важно»

Минусы НГО-шного финансирования

– Почему я не стала думать об НГО? Мне надоело ходить с протянутой рукой. Пытаться объяснить фондам, организациям, журналистам, что это важно, и рассказывать, как это можно предотвратить. Через трагичные истории, через ужас домашнего насилия, через громкие случаи. Я объясняла, что будет, если вкладывать средства в поддержку пострадавших от насилия, в помощь им и в их защиту, если принять закон. И просто это все достало: ходишь, обиваешь пороги, пытаешься донести – а потом понимаешь, как работают векторы тех же фондов, даже зарубежных, и не можешь в это встроиться.

Конечно, мы бы хотели вводить образовательные процессы, организовывать конференции и проводить исследования, но что делать, если прямо сейчас пострадавшая мерзнет с детьми на улице.

На такие проекты, как «Радислава», всегда сложно найти ресурсы. Мы не можем размещать крутые фоточки в инстаграме, потому что у нас правила безопасности. Мы не можем писать жизнерадостные посты, которые могут привлечь аудиторию, потому что все, что мы можем написать, – это боль, кровь, увечья, травмы. И как это сделать «продаваемым» – мы не знаем.

Инструменты, которые есть в НГО, меня уже не устраивали. Я стала думать, как сделать так, чтобы это еще и приносило деньги. Климат для малого бизнеса в стране не так уж хорош, но я решила попробовать. При этом деньги в чистом виде меня не интересуют – все равно в любой активности должен быть более высокий смысл.

Я хочу открыть социальное предприятие, а именно – кафе-клуб NORM (предполагается создать инклюзивное и безопасное социально-культурное пространство, в котором будут обучаться и трудоустраиваться женщины в тяжелой жизненной ситуации, а также проводиться мероприятия, направленные на развитие профессионального и творческого потенциала у девочек, девушек и женщин. – прим. 34mag).

Это не будет унитарным предприятием от «Радиславы». Я не хочу, чтобы на «Радиславу» легли риски. Поэтому я пошла учиться женскому предпринимательству с социальным акцентом и стала искать команду поддержки, чтобы вместе работать над новым проектом. Со временем мы планируем запустить краудфандинг.

 

 

О передаче полномочий

– Я решила передать полномочия в ноябре 2016 года. Меня тогда переизбрали пятый раз, я уже почти как Лукашенко. Чтобы у всех было понимание: стать руководителем «Радиславы» – это не почетно и не престижно, это – от безвыходного положения. Я стала руководительницей «Радиславы», потому что предыдущая руководительница сказала, что больше не хочет ничего не видеть, ничего не слышать, она выгорела и ей нужно время.

Тогда стоял вопрос о дальнейшей работе организации. Я была самая молодая в команде, и все решили, что мне пора взять ответственность на себя. На тот момент я была, наверное, более амбициозна и мне не хотелось, чтобы из-за моего страха организация закрылась. Взяла на себя ответственность и тянула ее, тянула…

Сейчас организация жива, имеет имидж, где-то, возможно, имидж подпортила (в том числе из-за меня). Тем не менее это работающий механизм, который помогает сотням женщин. Считаю, что моя совесть чиста. За два года я предупредила команду, что на шестой срок выдвигаться не буду. Команда была готова к моему уходу.

«Мы не можем писать жизнерадостные посты, которые могут привлечь аудиторию, потому что все, что мы можем написать, – это боль, кровь, увечья, травмы»

Сейчас организацией руководит наша психологиня Ольга Казак. У Оли были свои страхи, в первую очередь – страх ответственности. Многие вещи происходят независимо от нас. Например, в любой момент на тебя могут накатать жалобу, тебе могут подбросить наркотики. Ты каждое утро не можешь знать, что произойдет с твоей организацией сегодня. Оля приняла эту эстафету, за что я ей очень благодарна. Мне кажется, что организация в надежных руках. У «Радиславы» есть налаженная система финансирования на ближайшие три года, есть проект на «Именах», который помогает финансово. Это небольшие деньги, но они ощутимы, потому что это поддержка от беларусов и беларусок, а такого раньше никогда не было.

Оля пришла в организацию раньше меня и была участницей всех событий, которые случались с «Радиславой». Я ухожу абсолютно спокойно, зная, что есть партнерские организации, есть финансовая поддержка. Для нас уже абсолютно не проблема позвонить в РУВД, чтобы они забрали у нас пачку буклетов для раздачи пострадавшим от насилия. Нас знают все министерства, нам доверяют. И это очень важно. «Радислава» сейчас является экспертом в вопросах домашнего насилия. Это хороший итог, считаю.

 

 

«Многие вещи происходят независимо от нас. Например, в любой момент на тебя могут накатать жалобу, тебе могут подбросить наркотики»

Про хайп и «войну в Facebook»

– После «черной пятницы» (дня, когда Александр Лукашенко зарубил концепцию закона. – прим. 34mag) число человек, поддерживающих «Радиславу» финансово, даже если увеличилось, то незначительно.

Когда был хайп, много людей подписались в поддержку закона, но мало кто даже открыл сам документ, и, судя по тому уровню дискуссии, который был в соцсетях, люди даже не знали, за что выступала концепция. Для меня показательно следующее: мы составили петицию, которую продвигает инициатива «Маршируй, детка», – и наблюдалась огромная разбежка между количеством подписей и количеством участников группы. Даже в сообществе, которое поддерживало законопроект о домашнем насилии, не все подписали петицию. Далеко не все. К сожалению, это все было похоже на войну в Facebook.

Останови любого прохожего на улице, спроси о петиции, человек даже понятия иметь не будет, о чем идет речь. На государственных каналах, в СМИ – ни слова об этом. Ни слова. Меня беспокоит все это. Я очень хочу вступить в диалог с тем, что находится за пределами Facebook. Очень хочу. Наверное, во мне осталось что-то от юношеского максимализма, но я не понимаю, как так происходит и почему есть такой серьезный разрыв между людьми, которые тусуются на улице, и людьми, которые тусуются в Facebook.

 

 

Про глубинку, патриархальный телевизор и дичь от «прогрессивных»

– У нас на самом деле большой разрыв между теми, кто живет в городе, и между теми, кто живет в глубинке. То, что творится в деревнях, по рассказам клиенток, – это жуть. Люди не знают элементарных прав, не знают, какие шаги могут принять в какой-либо ситуации. Один несчастный инспектор, который работает на десять деревень. Люди считают, что они заложники ситуации. Женщины не могут даже оставить хозяйство, чтобы на время приехать в убежище и получить помощь специалисток.

Если помечтать, то изменения могли бы, наверное, начаться, когда бы со всех экранов телевизора показывали хорошие фильмы о сильных женщинах, когда бы делали материалы разного толка – от того, что делать, если пострадала от насилия, до материалов о том, что жизнь не стоит на месте. Во всем – в мультиках, фильмах, передачах – очень много мужского голоса, много патриархальности. Много патриархальных анекдотов.

«Изменения могли бы, наверное, начаться, когда бы со всех экранов телевизора показывали хорошие фильмы о сильных женщинах»

Часто твердят, мол, на дворе третье тысячелетие, иди и делай что хочешь. Но на самом деле женщин все так же растят, чтобы выдать замуж, чтобы она была хранительницей очага, чтобы обслуживала мужчину. Никто не взращивает амбиции в девушке, никто не поддерживает амбиции и никто не говорит, что ты достойна реализации своих желаний и своих целей.

Легко со стороны сказать про возможности, особенно когда ты не в шкуре этого человека. В городе полно образовательных программ, в деревне, конечно, возможностей меньше. Хотя, если взять небольшую выборку типа «прогрессивных» людей, тоже есть вопросы. Часто случалось, что люди, которые выступают за равноправие, за феминизм, в поступках и высказываниях позволяют себе абсолютно противоречащие своим взглядам вещи. И тогда уже встает вопрос, чего мы хотим от остальных людей, если те же «прогрессивные» творят полнейшую дичь.

Фото: Вика Герасимова