«Лучше, когда все дома». Два искренних монолога жен политзаключенных

Сегодня трудно найти беларуса, чей(чья) родственник(-ца) или знакомый(-ая) не побывал(-а) бы на «сутках», трагично растет и число людей, которых судят или собираются судить по уголовным статьям. Их жены месяцами живут в условиях неопределенности, радуясь любой весточке, их дети растут, их друзья седеют. Мы решили поговорить об этом жестоком безвременье с Ольгой Северинец и Яной Смоляго.

 

Муж Ольги – Павел Северинец – политический лидер со стажем. В 2005 году его обвинили в организации протестов против баллотирования Лукашенко на третий срок. Павла осудили на три года и отправили на лесозаготовки в Полоцкий район, где он проработал до амнистии два года, попутно написав книгу «Лісты з лесу». В ночь после Плошчы-2010 Северинца также задержали. Павел пробыл в ИУОТ-7 д. Куплино до 19 октября 2013 года, написал об этом книгу «Беларуская глыбіня». В 2020-м Северинца арестовали вновь и не отпускают с 7 июня. Сначала ему присудили «всего» 15 административных суток, но к ним прибавлялись все новые и новые сроки, а в августе против него возбудили уголовное дело. Суд по этому делу все еще не состоялся. Павла держат в СИЗО на Володарского.

Муж Яны – Левон Халатрян – имеет к политике крайне косвенное отношение: будучи владельцем бара Ruin Bar OK16, он поддержал выдвижение Виктора Бабарико на пост президента Беларуси и стал волонтером в многочисленном штабе популярного в творческой тусовке кандидата. Левона задержали 11 августа, сильно избив. За время содержания под стражей ему сменили обвинение с одной статьи УК на другую. Суд над Левоном начался 9 февраля. При этом его адвокат указывает на несостоятельность обвинения, составленное таким образом, что «понять его смысл практически невозможно». Халатрян тоже находится в СИЗО-1.

 

 

Ольга Северинец

преподавательница польского языка, руководительница интернет-магазина Kroplia.by

– Ради сына Франциска я стараюсь, чтобы наша жизнь выглядела максимально обычно. Мы ходим в гости, встречаемся с друзьями, посещаем кафе. Папа – постоянная часть нашей жизни. Я что-то рассказываю Франциску о нем, он открывает со мной письма от папы. Паша пишет ему отдельные листочки, сказки. Думаю, написание сказок как-то отвлекает его от тюремного быта, помогает справиться. Удивляюсь, насколько внимательно Франциск слушает эти письма – просто затаив дыхание.

Сейчас письма от Паши доходят хорошо. На праздники получили, кажется, одно письмо за месяц. Если долгое время ничего не получаешь, то тяжело. Привыкаешь к тому, что и ему, и мне есть какая-то поддержка через письма, и, если их нет, начинаешь волноваться.

Судя по письмам? Паша всегда в хорошем настроении. Адвокат также говорит, что он очень бодро выглядит и хорошо держится. Только однажды от него пришло такое письмо, что просто к ране прикладывай: Паша писал, что все хорошо, но он очень скучает без Франциска и без меня. А так он настроился, что будет сидеть, и сидеть довольно долго. Старается работать с тем, что есть, наладить быт и не тратить времени.

Павел всегда говорит, что нужно готовиться к худшему, а если все будет хорошо, это станет таким приятным сюрпризом. Он не отрицает того, что изменения произойдут, но, возможно, чувствует, что это случится не так быстро, как мы думаем.

С каждым днем забываются какие-то хлопоты и недоговорки, которые бывают в отношениях у всех. Начинаешь по-другому смотреть на своего мужа, а еще открываются глаза на собственное поведение – очень хорошо видишь, где ты вел себя не очень красиво. Есть ощущение, что, когда Паша вернется, это будет похоже на первые дни после брака: когда ты только начинаешь жить с человеком и пока не слишком хорошо знаешь его в поведении, в бытовых вещах. По ощущению счастья это тоже будет похоже на медовый месяц.

 

«Начинаешь по-другому смотреть на своего мужа, а еще открываются глаза на собственное поведение»

 

Лично у меня сейчас тяжелый период. Я стала терять надежду, что в скором времени все закончится. Остается только полагаться на Бога. Очень много работаю с собой в этом направлении, много рассуждаю, слушаю проповеди. Пришла к выводу, что в данной ситуации мне помогает держаться только вера. Иначе приходит уныние.

Есть большая поддержка от людей. На праздники мы получили много подарков от знакомых и незнакомых, в день рождения услышала столько хороших, приятных слов. Мне трудно из-за того, что я очень скучаю по мужу и грущу, что Франциск растет без папы. Прошло уже семь месяцев – за это время Паша мог бы столько в него вложить!

Дети относятся ко всем событиям немного по-другому. Франциску сейчас три года, и он становится более требовательным. Иногда с раздражением начинает спрашивать: «Мама, где папа?» Говорю ему, что папа вернется, и он снова спрашивает: «Когда папа вернется? Где он?» Возможно, он просто копирует мое состояние. Говорит, что мама плакала, потому что папы нет, успокаивает меня, предлагает что-то вместе поделать. Стараюсь не заражать Франциска своей печалью, но говорю ему правду, чтобы он знал, почему мама в таком состоянии, и не думал, что я плачу из-за него. Вижу, что он абсолютно нормально себя во всем этом чувствует, так как понимает причинно-следственные связи. Думаю, сделала правильный выбор, что рассказываю ему обо всем.

Есть идея сделать для Паши подарок – сайт, на котором будет собрана информация о его книгах. Книг уже 12, о них часто появляются отзывы, но трудно найти все данные о них на одном ресурсе. Сделаем на сайте счетчик, сколько книг было продано и какие у книг были тиражи. Пашины книги хорошо продаются.

Прошлый год научил меня ценить то, что ты имеешь: свою семью, обычную возможность поесть вместе, поговорить и посмотреть вечером фильм. Для меня сейчас сделать это все с Пашей – что-то из разряда чудес. А так ты привыкаешь ко всему. Как сказала мне подруга: «Чтобы все было хорошо, нужно просто сделать, чтобы все было плохо, а потом вернуть, как было». Теперь это «вернуть все, как было» – самое для меня ценное, что может быть.

Это время научило меня меньше волноваться, понимать, что мы вообще мало что в жизни контролируем. Если говорить о духовном, я научилась больше доверять Богу, понимать, что если Бог провел меня через жизненные беспокойства до этого момента, то и дальше все должно быть хорошо. Просто нужно пройти этот путь.

 

 

Яна Смоляго

aka Iva Sativa, певица

– Последнее время было сложновато писать Левону письма. Как только узнала дату суда, перестала это делать – ждала заседания. Письма в целом писать непросто – люди отвыкли это делать.

Я просто описываю все то, что произошло у меня за последний день или два. Главное – начать. На одно письмо уходит не меньше часа, а то и два-три: это занятие требует времени и концентрации.

Письмами балуют не особо. В конце года несколько недель вообще ничего не приходило, потому что в СИЗО болели цензоры. Но раз в неделю Левона обязательно посещает адвокат, поэтому у нас была хотя бы такая малюсенькая связь. Знала, что муж жив-здоров.

Левон немного в шоке от абсурдности происходящего. В одном из последних писем он писал: даже интересно, что будет дальше. Левона обвиняют в участии в митинге, но дело в том, что он ни в чем не участвовал – он не выходил на улицу ни 9, ни 10 августа. При этом мы понимаем, что его признают виновным и какое-то наказание будет. Левон переживает, просил передать ему успокоительное. Купила «персен», но через адвоката Левон сообщил, что успокоительное не помогает. А так он очень хорошо держится.

Когда Левон стал волонтером штаба Бабарико, я не понимала, чего бояться. Мы рассматривали разные варианты, вариант задержания проговаривали тоже, но всерьез о нем не думали. Кроме того, можно ведь по-разному задержать: на трое, на десять суток. Не рассчитывала, что его будут удерживать больше трех месяцев.

Когда я узнала дату суда, стало немного проще. Жду приговора и рассчитываю хотя бы на «химию», тогда муж сможет общаться с ребенком. Когда его только задержали, до последнего старалась не паниковать. Хотя было очень страшно, собиралась даже уезжать. Какое-то время много плакала, особенно ночью. Днем ребенок рядом, и первые месяцы изо всех сил стараешься не дать ему понять, что что-то не так. Я засыпала его подарками.

 

«Первое время я покупала Микаэлю какие-то игрушки и книжки “от папы”»

 

Окружающие говорят, что я держусь хорошо. Мне очень помогает человеческая поддержка: и от знакомых, и от людей, которых я не знаю и вряд ли когда-то узнаю. Понимаешь, что ты не один в своем горе. Еще я занимаюсь творчеством, достижения в этой сфере тоже меня поддерживали. За то время, пока муж в тюрьме, у меня вышло две композиции. Но сейчас такой период, когда не чувствую ни особой радости, ни, наоборот, грусти.

Знаю, что многим свидания не дают, но у нас было сразу два, правда, очень быстрые. После первого муж писал в письме: «странно отвыкать от близких людей». Я настраивалась на то, что мне надо ему много сказать, но первые несколько минут встречи были очень странными: глаза в пол, непонятные жесты. Их приводят под конвоем, а когда забирают, ставят лицом к стене, руки за спину. Это все угнетает, ты переживаешь. Но вряд ли все это глобально повлияло на наши отношения.

Микаэль никогда не расставался с Левоном больше чем на неделю-полторы. Поэтому я очень волновалась о том, что ему сказать. Говорю, что папа уехал, а он особо вопросы не задает – еще маленький, три года, – но скучает. Говорит, чем мы все вместе займемся, когда папа приедет. Еще мы ходим с ним собирать передачи: объясняю, что мы покупаем какие-то вещи для папы, потому что там, где он сейчас, у него нет возможности все это купить. Первое время я покупала Микаэлю какие-то игрушки и книжки «от папы». На Новый год люди вручили нам много подарков, и все это тоже было как бы от папы.

Левон с самого начала писал сыну простые и милые сказки: про динозавров, льва. Присылал в письме оригами. Еще Левон сделал карту нашего района с машинкой, которая ездит по дороге. У них там нет ножниц, но все это как-то вырезалось. Короче, проявил фантазию по полной программе, хотя, если честно, это больше оценила я. Сын поиграл, но все вещи из бумаги недолговечные.

Рассчитываю забрать Левона из зала суда. Хочу купить ему еды из «Макдональдса».

За эти месяцы поняла, что со многим могу справиться сама. Но без Левона все равно никуда не деться, и сейчас меня очень поддерживают его друзья и бизнес-партнеры. Лучше, когда все дома, потому что очень тяжело все взваливать на свои плечи. Мы с мужем – два полноправных родителя, я могу полностью на него положиться во всем, что касается ребенка. У нас нет такого, что мама занимается сыном, а папа зарабатывает денежки. И мне сейчас было сложно взять все на себя, вообще не понимаю, как живут матери-одиночки. Хотя, возможно, я просто не сбавляю темп, пытаюсь дать сыну как можно больше. Хочется жить обычной жизнью.

 

Фото: из семейных альбомов героинь, palasatka, Наша Нiва