Главред KYKY Настя Рогатко – о том, как быть с аудиторией несмотря ни на что

  • 15.03.2021
  • Автор: 34mag
  • 2022

Лето-2020 много чего изменило в работе беларусских медиа: фотографы примерили бронежилеты, любой(-ая) журналист(-ка) знает, как, если что, вести себя во время обыска, редакции освоили эмигрантские летучки и поиск средств к существованию в отсутствие рекламных контрактов, а читатели научились пользоваться VPN-сервисами и по-настоящему открыли для себя телеграм. С высоты прошедших месяцев нам показалось интересным поговорить об этой новой реальности с Настей Рогатко – главредом сайта kyky.org. KYKY лежит в плотном блоке и лишен привычных источников дохода, но вполне себе остается на плаву благодаря его упорной и крутой команде. Как у них получается?

 

Важный контекст: Соучредитель kyky.org Александр Василевич – политический заключенный. В июле он попал на сутки по 23.34, а 27 августа в офис компании Vondel/Hepta, совладельцем которой Александр является, пришли с обыском сотрудники ДФР, после чего сам он был задержан. В сентябре Александру выдвинули уголовное обвинение. Счета компании «Минт Медиа», в которой у него также была доля, заблокировали – проекты KYKY и The Village лишились возможности тратить свои деньги и зарабатывать новые. Сайты проектов попали под блок на территории Беларуси, а во избежание преследования редакции KYKY пришлось уехать из страны.

 

О блокировках и политизации аудитории

– В декабре Мининформ заблокировал сайт KYKY на территории Беларуси. Что за это время стало с вашей аудиторией?

– Если раньше посещаемость была на уровне 2 млн пользователей каждый месяц (а в особенно хорошие месяцы мы приближались к 2,5 миллиона), то в феврале мы не дотянули даже до 400 тысяч. Хотя, конечно, находиться под блокировкой и выкачивать 400 тысяч пользователей – это клево.

За это время, еще до блокировки, у нас сильно выросли телеграм и инстаграм, что дает нам силы жить, потому что это полноценные новые площадки. Теперь KYKY уже не сайт, у которого есть какие-то соцсетки, его качающие. Теперь KYKY – это и сайт, это и инстаграм-аккаунт, это и телеграм-канал, это и другие соцсети со своими комьюнити.

– Чиновники как-то реагировали на ваш кейс со сменой доменов на sabachka.help, kykyold.com, nachesy.country и так далее?

– Расскажу историю: до момента, когда это лето начало с нами происходить, чиновники с нами общались, и, например, был такой разговор, когда меня попросили не ставить на сайт коллажи, где у Лукашенко вместо головы пасхальный кулич. Мне становилось смешно каждый раз при мысли о том, как человек прокручивал в голове всю эту ситуацию, что вот он мне скажет про кулич. После выборов чиновники просто начали блокировать всех и перестали общаться.

– Как считаешь, блокировки помогают им добиться своих целей?

– Блокировки помогают добиться целей в том смысле, что понимания их действий становится все меньше, а желания со всем этим покончить становится все больше. Не думаю, что блокировки работают на то, чтобы уничтожать медиа. Мы для себя решили: если им так хочется, чтоб мы прекратили свое существование, то мы не можем сделать такой подарок и вопреки всему будем продолжать существовать.

Недавно я участвовала в конференции с киевскими коллегами. Они вспоминали, как тяжело было во времена Майдана, когда ты уже какое-то время борешься, но ничего не происходит (так им в моменте казалось, дальше мы уже знаем, что случилось и как). Эти коллеги спрашивали меня: «Как вы так долго поддерживаете в себе силу духа? Протесты продолжаются более 200 дней...» Я отвечала, что нам неимоверных сил придает тот факт, что они уже всеми способами пытаются перекрыть кислород, но это просто махание руками в воздухе, мы не сделаем им такого подарка.

«Находиться под блокировкой и выкачивать 400 тысяч пользователей – это клево»

– Какие форматы материалов на сайте заходят сейчас лучше всего?

– Хорошие сочные интервью. Мне очень понравилось интервью с вызывающим уважением культурологом Юлией Чернявской, которое сделала Маша Мелёхина. Роскошный текст, ведь мало кто сейчас поднимает тему того, куда нас может завести ненависть между теми, кого называют змагарами, и теми, кого называют ябатьками. Каждый день живу с мыслью, что всем нам жить в одной стране. А как, если такой зашкаливающий уровень ненависти и презрения с обеих сторон?

– Беларусский читатель все еще хочет читать про политику?

– Однозначно да. Беларусский читатель устал от политики в целом, но беларусский читатель все еще хочет про нее читать.

– Но направленность его интересов внутри темы как-то изменилась?

– Да. Август был концентрированным месяцем: произошло много насилия, а потом было очень много историй о насилии. Несколько месяцев тянулся этот шлейф, все об этом говорили. К зиме тема августовских репрессий – и вообще тема возвращения в то, что было летом, – перестала работать. Сейчас есть огромный запрос на то, чтобы людям объясняли, что происходит с экономикой, с правом, с разными сферами жизни, которые тоже катятся в пропасть, но которые придется реабилитировать.

У нас очень активно читают всё про новую Беларусь, что бы ни подразумевалось под этим брендом: от digital-реформ до прощупывания, что там будет с юстицией, понадобятся ли люстрации и так далее. Все, что лежит в плоскости настоящего-будущего.

 

 

«Если им так хочется, чтоб мы прекратили свое существование, то мы не можем сделать такой подарок»

О том, как телеграм взлетел в ≈ 50 раз

– Как получилось, что ваш телеграм-канал для кулуарных шуток превратился в отдельное медиа с аудиторией 60К?

– Teлеграм-канал «Кулуары KYKY» заводился потому, что периодически в редакции рождались мемы и шутки, которые не находили выплеска в текстах, поскольку были «непечатными», но держать в себе мы их не могли. До августа 2020 года «Кулуары» читали где-то 1300 человек, канал болтался у них на дне телеграма, а когда раз в месяц у нас доходили руки запостить туда какую-то шутку, человек заходил, смеялся вместе с нами и уходил.

Все изменилось 9 августа. KYKY заблокировали днем, еще до того, как в стране лег интернет и закрылись участки для голосования. Мы с моими друзьями и частью сотрудников KYKY договорились собраться вечером у меня дома, возле Стелы. Вечером мы вышли на улицу, но оказалось, что вокруг моего дома ведутся военные действия. Вернулись домой, и все, что мы тогда могли сделать, – начать писать посты в телеграм-канал с моего телефона – это было единственное устройство, на котором работал интернет.

Шесть человек в одной комнате и один девайс, через который происходит связь с родственниками, редакциями и собственно наша работа. Мы начали писать посты: кто-то один час пишет с моего телефона в эту телегу, кто-то – другой час. Мы делали это, потому что ничего не делать было невозможно. Просто херачили днем и ночью.

Моя квартира на первые три дня протестов стала коворкинг-коммуной. Мы жили у меня, спали на полу. По иронии судьбы в этот момент дома была кошка, разродившаяся пятью котятами. За трое суток квартира превратилась в бедлам, потом все вместе заказывали клининг.

К среде, когда включили интернет и у нас снова появился сайт, мы раскачали телеграм-канал тысяч до 15. На нас уже подписалась «Медуза», нас уже репостят ребята вроде N***A. Мы открыли telegram-бота, и люди стали массово присылать фото, видео, сообщения. И это просто космос, огромная махина информации. Мы поняли, что нельзя просто так оставить telegram, ведь он очень важен людям в условиях, когда каждые выходные отрубается интернет, и мы перевели на телеграм-канал одного из журналистов, которые писали новости и тексты на сайт

– Во что превратятся «Кулуары KYKY» дальше?

– Зимой мы договорились, что не планируем идти в будущее как канал о протестах или канал о политике, поэтому сейчас пишем туда о разном. Очень большое место во всей нашей повестке занимает политика, но это не потому, что мы решили поменять направленность. Скорее наоборот: политика вошла в лайфстайл настолько, что мы не можем по-другому.

Telegram забрал на себя новости. Если ты провел день вне телефона, можешь зайти в «Кулуары KYKY» и, пролистав, понять картину новостей за день. При этом по вечерам мы задаем какие-то дурацкие вопросы в духе «Прожить семь лет без секса или стать админом “Желтых слив”?» Позволяем себе шалости, ведь это то, за что нас ценит ядро аудитории.

– На какие телеграм-каналы ты подписана сама?

– Подписана на Артема Шрайбмана, потому что давно люблю, как пишет и мыслит Артем. Из новостных каналов подписана на TUT.by и Onliner, от остальных отписалась. У меня явный передоз информацией, надо это фиксить.

– Инстаграм тоже прогрела революция?

– В том же августе, но вне зависимости от событий, к нам должна была прийти девочка вести инстаграм. 17-го числа она пришла и сказала: «Настя, я сегодня на полдня, потому что мне надо ехать на Окрестина забирать свои вещи». И я поняла, что все стало совершенно другим, потому что на работу к тебе приходит человек, который не брал трубку не потому, что он не хочет приходить на работу, а потому, что он в этот момент находился в пыточной.

Если не ошибаюсь, эта девушка пришла на только что пройденной отметке в 10 тысяч, когда мы уже могли давать ссылки в сторис. Сейчас в инстаграме 46 тысяч. Пора уже делать все отдельными каналами и растить отдельно, оставляя общий кукушный tone of voice.

Наш instagram аутентично рос на патриотическом движении, но потом мы начали разбавлять его лайфстайлом. Мы понимаем, что есть запрос от людей и на то, и на то. Пока нам решительно непонятно, куда мы с нашим аккаунтом придем, – но нам очень любопытен уже сам процесс поиска.

 

 

О Patreon и о будущем

– Можешь выделить какой-то новый медиапродукт, который тебя впечатлил?

– Что-то конкретное нет, потому что искренне считаю, что наши коллеги, которые работают в беларусской повестке в Беларуси и за ее пределами, – это абсолютные герои. Счастлива видеть, читать и слышать тот уровень профессиональной гордости, которую журналисты в себе сейчас несут. И рада думать, что наша работа и наши игрушки в смены доменов радуют других журналистов из других редакций, которые подвергаются страшнейшим репрессиям и давлению. Мы даем коллегам повод посмеяться, потому что поводов погрустить у нас сейчас очень много.

Тем, кто находится внутри Беларуси, всегда как бы немного страшно, а нам всегда как бы немного стыдно за то, что мы не там. Поэтому я преклоняюсь перед тем, как наши медиа себя показывают.

– Как общается ваша редакция?

– Мы живем на пять городов. Зумы – наше все, чаты – наше все. Но это не странный опыт, ведь так происходит с марта, когда пандемия пришла в Беларусь.

«Мы даем коллегам повод посмеяться, потому что поводов погрустить у нас сейчас очень много»

– Если бы вы сейчас запускали новый проект, то что бы это было?

– Мы запускаем Patreon со всякими забавными бенефитами от редакции и мерчем. Хотим дать нашим читателям возможность оформить подписку, чтобы получать мерч и вместе с тем поддерживать команду. Никто ведь не делает вид, что команде сейчас легко – и в моральном смысле, и в финансовом.

Мы были продуктом, который обеспечивал себя сам. Сейчас получается, что тебе, взрослому человеку, который давным-давно съехал от мамки и рассчитывает на свой собственный кошелек, вдруг сказали, что твой кошелек больше не твой, теперь он принадлежит какому-то ДФРу. Конечно, приходится придумывать новые способы вставать на ноги. Я не вижу в этом трагедии. Мне, наоборот, нравится, что мозг наконец начинает работать не на осмысление ужасов, а на осмысление того, как жить дальше и как не позволить вот этому злу все разрушить. Думаю, это во мне говорит мантра нашего соучреда Саши Василевича.

Запустим Patreon, а дальше посмотрим, на что нам хватит воображения. Я думаю, что мы сейчас в такой ситуации, когда самое время придумывать новые форматы, новые способы зарабатывать, новые способы выражать себя. Очень хочу вернуть команде ощущение нужности. Я же чувствую, что журналисты, которые привыкли писать классные тексты на 50-100 тысяч посетителей, сейчас, когда на страницу заходит 12 тысяч, а может быть, и всего две тысячи, чувствуют себя не настолько нужными.

Будем обязательно что-то придумывать. Возможно, запустим вообще новые форматы контента. Уже начали делать эфиры в инстаграме – очень классная штука, очень ламповое общение получается. Думаю, что всякие клабхаусы тоже пойдут в ход.

«Мне нравится, что мозг наконец начинает работать не на осмысление ужасов, а на осмысление того, как жить дальше»

– Как ты отдыхаешь?  

– Пока я только и делаю, что клянусь, что как только в Беларуси очистится воздух и я приеду, обниму своих родителей, обниму Сашу Василевича, которого выпустят из тюрьмы, то поеду потом в какой-нибудь ашрам. Выкину телефон в океан, ноутбук даже брать с собой не буду. Буду там два месяца молчать, медитировать и заниматься йогой. До августа я ходила на йогу, потом прервала эту историю и до сих пор к ней не вернулась. Помню, насколько хорошее самоощущение она дает, но не могу – нет ни сил, ни энергии, ни желания.

Я не понимаю, какой жизнью я сейчас живу, потому что я живу не дома. Я не понимаю, могу ли я полноправно отдыхать, потому что все еще получаю письма от Саши Василевича и плачу над каждым из них. Чувствую, что я подхожу к этапу, когда мне действительно нужно будет поехать отдохнуть. Когда пойму, что я в этой точке, то обязательно это сделаю. Потому что слышать себя важно.

– В ашрам, когда в стране праздник?

– Конечно, это сказка. Скорее всего, я буду одним из тех людей, которые первые побегут, как собака в луже, купаться во всем, что нам предстоит. Когда я представляю себе это будущее, в котором можно будет делать все новое (и делать на полную катушку), у меня прибавляется энергии. Работы будет огромное количество – надеюсь, как и инициативы от беларусов. Представляю себе вот такую Беларусь, когда все профессиональные сферы – это фактически рейвы. Конечно, в них будет очень мало порядка, но в них будет столько движа, что я уже хочу во все это ворваться.