Админы «Отчислено»: «Минобр и студенты перестали слышать друг друга»

Крупнейшему телеграм-каналу беларусских студентов «Отчислено» этой осенью исполняется два года. С самого начала проект админят двое: третьекурсница БГУ Алеся Вакулич, которая приехала в Минск из Лунинца, и недавний выпускник БГУИРа Игорь Кабушков, родом из Речицы. Их идея объединить студентов на одном ресурсе упала в сочный чернозем: сейчас «Отчислено» читают почти 70 тысяч человек, причем за постами следят и руководство беларусских вузов, и сотрудники МВД.

 

 Алеся Вакулич 

соосновательница «Отчислено», студентка филфака БГУ

 Игорь Кабушков 

сооснователь «Отчислено», выпускник БГУИР

 

Над контентом работают около десяти человек. Многие участвуют «за интерес» или нематериальную помощь, каждому(-ой) находится занятие по силам и графику. Сейчас Алеся больше сосредоточена на редактуре, Игорь – на «дипломатии», общении с администрацией вузов и чиновниками Минобра. Мы встретились с тандемом, чтобы обсудить, по каким принципам работает канал и как его изменили крупнейшие инфоповоды последних лет: Европейские игры, пандемия COVID-19 и президентские выборы.

2 октября Игоря Кабушкова задерживала милиция, теперь он на свободе, проходит свидетелем по делу о массовых беспорядках 9 августа. Наш разговор состоялся до этих событий.

 

 

Как взлетел канал, в который никто не верил

– Как вы познакомились?

 Алеся:  Через твиттер, когда я училась в школе. Обсуждали образование, Игорь делился идеей создать студенческое сообщество. Тогда эта идея казалась мне абстрактной, но, когда я пришла на первый курс филфака и Игорь создал канал, мы начали работу. Изначально никто не присылал материалы – мы сами думали, что запостить. Нас тогда мало знали и не особо нам доверяли, а телеграм не был так популярен в стране.

 Игорь:  Два года назад в студенческой среде ничего не происходило – никаких флешмобов, акций. Не хватало средств коммуникации, не ощущалась сплоченность. Были только локальные события, а из активности онлайн все больше сидели в пабликах по типу «Подслушано» в ВК, смотрели мемы и спрашивали про преподавателей.

Никто не верил в «Отчислено». Кому я ни рассказывал о нем, говорили: «Ничего не получится». Потом все стало меняться, аудитория начала расти. Наверное, все поверили в проект весной, когда появился коронавирус и за пару недель мы прибавили 20-30 тысяч подписчиков.

– Какая миссия у канала была изначально?

 Алеся:  Хотели объединить всех студентов со всей страны в одном сообществе, дать им возможность показать, что происходит в их среде, и не бояться об этом высказываться.

«У нас в каждом вузе есть проверенные люди»

– Первым крупным инфоповодом стали для вас Европейские игры 2019 года?

 Алеся:  Перед этим была еще давняя история со столетием комсомола, когда студенты надевали форму советских времен и фотографировались с бюстами Ленина. Но Игры, действительно, дали нам и много подписчиков, и прирост информации. Половина студентов-волонтеров была довольна работой и общением с иностранцами, другая половина жаловалась на условия работы.

 Игорь:  Нам приходилось балансировать между этими ребятами. Тогда мы в первый раз почувствовали, как нам подкидывают фейки, а еще стали замечать, что за каналом следят власти. Например, пишешь про какого-то чиновника, который занимался Играми, а он потом комментирует твой пост. Стали понимать, на каком уровне работаем, ощутили ответственность.

– В начале этого года появилась новая общая проблема – история с COVID-19.

 Игорь:  Там события развивались по-другому: нам присылали намного больше сообщений и фейков. По масштабам мы на тот момент не были в топ-5 беларусских каналов, поэтому до нас должно было дойти мало новостей. Но так получилось, что первым заболевшим в Беларуси стал студент БНТУ [информация о зараженном студенте из Ирана появилась в публичном доступе 27 февраля. – прим. 34], то есть это наша тема, студенческая. Нам присылали больше всего информации. Валом пошли подписки, многие СМИ нас перепечатывали.

Получить официальную информацию было сложно. Подсчитывали каждого заболевшего студента. Случалось, что студенты утверждают: у них в вузе 200 зараженных, а их же проректор тебе говорит, что зараженных 16. Мы не знали, кому верить, приводили в канале обе версии. Со временем ректораты стали давать больше информации.

 

 

«В какой-то момент нас даже стали называть провластным телеграм-каналом»

Как сделать так, чтобы ректор(-ка) тебя слышал(-а)

 Игорь:  Когда эпидемия ковид пошла по общежитиям БНТУ, на совещании в ректорате решили срочно выселить студентов из одного общежития, чтобы заселить туда зараженных ковидом. Мы узнали про это раньше всех. Все общежитие собрались выселить за один день, хоть это для студентов проблематично. Наше общение с администрацией вуза по этому поводу ни к чему не привело, поэтому я создал электронную петицию с требованием отправить ректора БНТУ в отставку и провести проверку по этому случаю. Собрали много подписей.

Через месяц от Минобра и Минздрава пришел ответ, что все ок, выселение было законным. А пока ждали ответ, БНТУ подал на меня заявление в РУВД. Когда я давал ссылку на петицию в чате БНТУ, то написал: «Может, пора устроить бунт?» Не имел в виду ничего плохого, хотел мотивировать ребят подписать петицию.

Пришел в РУВД, мне показали несколько страниц с обоснованием, какую статью я якобы нарушил. По-моему, это была статья о нарушении порядка организации или проведения массовых мероприятий. Спокойно пообщался со следователями, потом мне пришло письмо, что в моих действиях состава преступления не обнаружено и в возбуждении уголовного дела отказано. В то время история с ковидом уже стала понемногу затихать. Вузы ушли на удаленку, студенты разъехались. Где-то до середины июля ничего не происходило.

– Как ведете канал в таких ситуациях?

 Игорь:  Пока нет больших инфоповодов, приходится ждать новую волну. Бывает, пришлют фото таракана на кухне в общаге, мы опубликуем, а потом кухню закрывают на дезинфекцию.

– Как складываются отношения с руководством других вузов, кроме БНТУ?

 Алеся:  Чем выше уровень, тем серьезнее к тебе относятся.

 Игорь:  Я прошел путь от общения со своим куратором до контактов с министром образования. Когда общался со своим деканом, мы еще были маленьким сообществом на 6 тысяч человек. Разговаривал с ней часа четыре, объяснял, как и для чего работает канал, в итоге мы поняли друг друга. Позже наладил отношения с ректоратом БГУИРа, и мы перешли на уровень Минобра.

Сейчас, когда у нас почти 70 тысяч подписчиков, понятно, что мы не будем общаться с каждым замдекана в каждом вузе. На данном этапе будем говорить с ректорами или просто с Минобром, потому что их слишком много, а нас слишком мало.

 Алеся:  Вузы хотят сделать так, чтобы студенты их не боялись. Когда студенты отправляют нам сообщение о какой-то проблеме, то в некоторых вузах их за это прессуют, а в других, наоборот, ректорат хочет наладить диалог со студентами, чтобы они шли с вопросами не к нам, а к ним.

– Как проверяете достоверность информации, которую вам присылают?

 Игорь:  Когда было меньше подписчиков, мы ждали, пока кто-то еще запостит эту информацию, тот же TUT.BY, а потом размещали ее в канале. Сейчас у нас в каждом вузе есть проверенные люди, которые могут подтвердить связанную с ним новость. И если дело касается внутренней информации, мы все проверяем через них. А если информация более открытая, можно спросить у подписчиков в чате, правда ли в их вузе такое происходит. Либо можно обратиться к своим людям, которые могут подойти на место и все проверить.

Раньше приходило много текстовой информации, но сейчас мы такое не постим. Если нет какого-то визуального подтверждения факта, мы даже не будем рассматривать новость. Часто просят поверить на слово, но это может вызвать неприятные последствия.

– Что насчет безопасности для источников? Телеграм оправдывает себя в этом плане?

 Игорь:  Сейчас люди стали сильно с этим запариваться, а раньше могли от своего имени писать инсайды к нам в чат – притом что у нас там сидят люди из администраций вузов и силовых структур. Потом еще жаловались: я вам тут написал, а меня через 20 минут вызвали в деканат. Мы не можем защитить людей, если они сами не думают о своей безопасности, и мы не можем искать и банить представителей вузов – они просто сделают себе новые аккаунты. Но мы помогаем источникам соблюдать анонимность: можем что-то замазать на скрине, если человек это упустил.

Бывало, нам присылали видео, мы его постили, а потом администрация вуза пыталась по камерам вычислить, кто его снял. Мы на тот момент были уже крупным ресурсом, поэтому всем говорили: если у вас проблемы с администрацией, пусть связываются с нами, попробуем найти общий язык. В таких случаях все сразу заканчивается: или вуз действительно связывается с нами и мы общаемся, или они забивают на это и просто говорят источнику: «Мы тебя запомнили».

 

 

Как соотносится студенческое и политическое

– «Отчислено» – это не только про студентов, но и про политику?

 Игорь:  Мы не политическая структура, мы занимаемся социальной темой, помощью студентам. Мы рассказываем про текущие проблемы через то, как они влияют на студентов. Причем «Отчислено» – это больше, чем телеграм-канал, мы делаем много непубличной работы.

Многие обижаются на нас за то, что мы якобы ведем кулуарные переговоры с властью, но мы придерживаемся мнения, что, если есть какие-то проблемы, лучше их решить, чем оставить нерешенными и позволить всей стране о них трубить. Не всегда нужно делать пост, чтобы решить вопрос, на каком-то этапе мы смогли напрямую обращаться с проблемами к вузам. Понимали, что какая-то публикация может создать им много проблем. Она решит вопрос, но всем надают по шапке и могут пострадать люди, которые, возможно, о проблеме и не знали.

В какой-то момент нас даже стали называть провластным телеграм-каналом, потому что мы могли контактировать с людьми из разных систем. Еще мы оказались единственной организацией из студенчества, с которой власть вела хоть какой-то диалог. Всех это очень сильно бесило, люди думали, что мы продались. А мы просто всегда выступали за то, чтобы наладить отношения с обеими сторонами и попытаться свести их вместе.

Возможно, Минобр и студенты просто перестали слышать друг друга. Одна из двух сторон, видимо, слишком прогрессивна, а вторая – немного консервативна, но она понимает, как работает система. Ты разговариваешь с теми и другими, и тогда получается привести их к какому-то консенсусу.

 Алеся:  Наша задача не поливать администрации вузов грязью, а искать пути решения проблем студентов, и мы ищем для этого разные варианты.

– Как события 9 августа повлияли на сообщения студентов?

 Игорь:  Изменилась повестка. Раньше студентов больше интересовали внутренние проблемы университетов, отношения с администрацией, сейчас все повально пишут про политику. Из-за этого в психологическом плане тяжело работать, потому что ты не можешь лимитировать для себя поток морально сложной информации.

«Наша задача не поливать администрации вуза грязью, а искать пути решения проблем студентов»

– По вашему опыту, какие настроения в вузовской среде сейчас?

 Игорь:  У нас в стране все люди в целом очень политизировались, а еще общество очень сплотилось. Студенчество – это не отдельная каста, здесь происходит все то же самое. Если раньше каждый был сам за себя, сейчас ребята стремятся к объединению и к тому, чтобы больше думать не о своих проблемах, а о том, что имеет место в обществе и в стране. И это связано не только с выборами, но и с более ранними событиями, вроде эпидемии коронавируса и проблем с водой летом в Минске.

 Алеся:  Студенты стали менее пассивными. На фоне этого уменьшилась дистанция между преподавателями и студентами, у них появилась общая тема и общие цели, на это приятно смотреть. Когда я поступала в вуз, мы не ожидали, что настанет такое время. Мои однокурсники всегда были довольно пассивными, на меня бросали косые взгляды, когда узнали, что я админ «Отчислено». Но сейчас студенты филфака стали такими активными, что у меня среди них самая нейтральная позиция.

Что касается администрации вузов, не думаю, что протесты заставили их как-то изменить отношение к студентам. Есть вузы, где к учащимся относятся более лояльно. Но называть их не хотелось бы, потому что многим чиновникам в таких вузах прилетает за мягкость.

– Чего не хватает нынешним студентам?

 Игорь:  Хотелось бы, чтобы студенты начали объединяться. У нас есть БРСМ, так почему бы студентам не создать свой независимый орган? Но важно работать над этим в рамках правового поля. Например, в некоторых университетах начали появляться студенческие инициативные группы на базе студсоюзов, которые пытаются наладить диалог между студентами и администрацией вузов.

На низшем уровне, до уровня ректоратов, мы все смотрим на ситуацию в вузах одинаково. Не все это высказывают, но все понимают. Нынешняя атмосфера сплоченности как раз может стать для нас импульсом, который позволит если не решить глобальные проблемы, то хотя бы справиться с низовыми.

P.S.

– Много слухов связано с задержанием Игоря 2 октября. Расскажите, что произошло в тот день.

 Алеся:  Утром 2 октября Игоря забрали и отвезли в ГУБОПиК, хотели поговорить про митинг 9 августа. Там показывали видео, спрашивали, знает ли Игорь запечатленных на нем людей, он никого особо не узнавал. К вечеру Игоря отпустили, сейчас он проходит свидетелем по делу о массовых беспорядках.

Фото: onliner.by, tut.by, Радыё Свабода