Помочь может каждый. Колонка Даши Царик

За год существования журнал «Имена» превратил гражданскую сопричастность в мощный, модный, а заодно и полезный тренд в беларусской действительности. Журналистка издания Дарья Царик в соавторстве с героем одного из своих материалов Александром Курцом – про то, как появляются «люди-катализаторы» и зарождается критическая масса взаимопомощи.

 

В понедельник 27 марта 2017 года проходили суды над задержанными в день и накануне Дня Воли. Мы с друзьями и подругами пришли поддержать в том числе Александра Курца – одного из героев материала «Девятое отделение». Суд продлился около 5 минут, свидетелей не было, до начала заседания в зал нас буквально не пустили – держали ручку. Александру дали 10 суток. Чуть позже мы стояли в общем коридоре, и мимо все же прошло семь-восемь свидетелей. Глядя на них, крепко сбитых и упитанных, я вспомнила дневное меню «Девятки», отделения № 9 государственного учреждения «Психоневрологический дом-интернат для престарелых и инвалидов № 3 г. Минска», того самого, где санитарил Александр.

Какой же обеденный рацион у этих «свидетелей»? Судя по внешнему виду, питаются мужчины хорошо, плачу (налоги, бюджет, все такое) я, и за белое обеденное ассорти в «Девятке» плачу тоже я. А потом я вспомнила фрагменты разговоров, где Александр рассказывал, как подтирал и кормил пожилого полковника милиции в интернате. К слову, он, санитар Александр Курец, был чуть ли не единственным, кто не орал и не бил того. Картинки запараллелились.

Следом я попыталась вспомнить хоть одно «социальное» учреждение, где значительная часть дыр и нужд не закрывалась бы финансовой, материальной и профессиональной помощью частных лиц или бизнесов. И не вспомнила. В FB, Twitter, Instagram и VK, куда ни глянь, все рвут жилы, куда-то что-то собирают, организуют и где-то волонтерят, будь то детские хосписы (гродненский, минский, могилевский), спецшколы, больницы, убежища для пострадавших от насилия женщин и детей, поддерживают людей, оставшихся без крова и социальных гарантий, семьи в трудных условиях, детдома и интернаты, семьи с тяжелыми в уходе детьми и близкими, ПНДИ (психоневрологические дома-интернаты), приюты для животных и многое другое. Потому что везде надо. Знакомая врач говорила о том, что сотрудники(-цы) сами в больницу покупают памперсы, а заместительница директора одного из беларусских ТЦСОНов (территориальный центр социального обслуживания населения) – что на все принадлежности для работы (пластилин, фломастеры, картон и прочее) с ребятами и девчатами из уязвимой и дискриминируемой группы она тратит половину своей заработной платы, то есть примерно BYN 100, так как бюджетом не положено, хотя тут, наверное, уместнее будет сказать, что «положено».

«Они покупают в приют мешок носков вместо запрошенных десяти пар»

Что положено бюджетом, вообще вопрос странный. Вот, к примеру, ситуация. Женщина, 42 года, инвалидность. Совершенно неавтономна в плане передвижения – миопатия. У нее умирает мама. Женщина оказывается в ситуации, когда ей надо нанять сиделку. Но денег ей не хватает. Впереди – психоневрологический интернат, который я описывала выше, что, конечно же, не вариант. Подключается большое количество людей (из FB) и постепенно решает проблемы женщины. А юристки из «Офиса по правам людей с инвалидностью» даже добиваются того, что женщине компенсируются услуги сиделки из ТЦСОНа. И вот здесь самый цимес: бесплатно услуги сиделки женщине предоставляются за счет того, что зарплату этой самой сиделке сократили. «Я на проезд до нее трачу больше, чем получаю», – жалуется она. И был период, когда опять вернулись к тому, с чего начинали, так как на такие деньги никто не шел. Позже оказалось, что замдиректорку этого ТЦСОНа уволили.

И хоть я также оплачиваю такой неэффективный менеджмент со стороны министерства, но зато в реальной жизни я окружена людьми, которые вместе организуют уборки мусора и вместе делают настоящее, эффективное социальное такси. Собирают на операции, лекарства, дорогостоящее оборудование, лечение и реабилитацию – все зачастую заграницей – детям и взрослым. Кстати, и животным тоже. Сами себе оплачивают обучение, чтобы быть специалистами(-ками) в узких сферах и иметь возможность помочь тем, кому в Беларуси точно не помогут. Они покупают в приют мешок носков вместо запрошенных десяти пар. Обеспечивают доступ к ИТ-образованию детям из неблагополучной социальной среды. Продают мотоцикл, чтобы оплатить срочную операцию незнакомому мальчику. Работают с трудными подростками, кормят и одевают бездомных. Собирают передачки суточникам и оплачивают штрафы. На протяжении шести месяцев отдают по $ 500 матери на счет, чтобы у той органы опеки не отобрали ребенка. Обучают людей с инвалидностью. Делятся своими профессиональными навыками с теми, кому они необходимы, но у кого нет средств за это заплатить. Они уничтожают потемкинские деревни, создают безбарьерную среду и помогают людям, пережившим насилие. Санитарят в ПНИ и защищают там проживающих. Они выявляют тех, кому нужна помощь. Они говорят о проблемах, просят и организуют помощь. Если у них нет временного ресурса, они откликаются финансово, щедро и молниеносно, и доверяются посредникам. Именно так зарождается критическая масса. И каждый может стать частью вещества, необходимого для начала устойчивой цепной реакции.

«Бездомному не нужно давать рыбу, ему нужно дать удочку? Но зачем будет нужна бездомному эта удочка завтра, если уже сегодня он умрет от голода?»

Три условия реакции. Что может быть проще, что может быть трудней: 1) поднять голову; 2) сделать первый шаг; 3) протянуть руку. Все начинается с первого условия. Поднять, чтобы увидеть людей, которых не показывают по телевизору. Людей, про которых редко пишут в СМИ. Людей, которых вы вряд ли увидите в пятничный вечер в модном баре. Незаметные, но важные, в первую очередь для тех, кому они помогают. И раз уж речь зашла о цепной реакции, то назовем их «людьми-катализаторами». В химии, при общей инертности среды, часто используют катализаторы – вещества, которые способствуют началу химической реакции. Люди-катализаторы – это те, кто выполнили все три условия. И их действия были бы бессмысленны, если бы не все мы – те, кто их окружает. Те, кто уже является частью будущей цепной реакции, но, может быть, еще не думал(-а) об этом или просто не догадывается о том, на что способен(-на). Конечно, те, кто не видят огромной внутренней работы, скажут: «К чему латать систему, ей только это и нужно, чтобы продлить свое существование». Я же не знаю ни одного человека, который, будучи так или иначе погруженным в «помощь другим», не пытался(-лась) бы изменить системное положение вещей. Бездомному не нужно давать рыбу, ему нужно дать удочку? Удочка и есть смена системы? Но зачем будет нужна бездомному эта удочка завтра, если уже сегодня он умрет от голода? Люди-катализаторы – это те, кто и покормит, и научит добывать еду. К сожалению, как и в химии, катализаторы не вечны. В отсутствии реагентов катализатор бесполезен. Поэтому не нужно хотеть стать веществом, частью цепной реакции. Каждый из нас уже часть, нужно только поднять голову, потому как сегодня ты поднимешь голову, завтра ты сделаешь первый шаг, послезавтра протянешь руку помощи, не замечая, как система уже меняется.

И снова возникает образ запараллеленной картинки. А пока мы решаем стать чуть смелее, я воспользуюсь возможностью и попрошу поддержать благотворительный фонд «Семейный инклюзив-театр», команда которого организовала театр, где дети с аутизмом наравне с другими изучают актерское мастерство, сценическую речь и игру на музыкальных инструментах. Вместе с педагогами они ставят спектакли и ездят с гастролями по Беларуси. А то такая невероятно важная штука как-то слабо идет. Твоя помощь нужна уже сейчас, чтобы еще один ребенок с аутизмом уже завтра пошел на свою первую репетицию.

P.S. Завтра, 8 июня, в 19:00 в пространстве уютного «Корпуса» Дарья Царик вместе с сооснователем платформы Talaka Иваном Ведениным и преподавательницей ECLAB Ольгой Шпарагой обсудят возможности талаки и ее онлайн-версии – краудфандинга – в эпоху новых медиа. Подробности ищи тут.

 


КАМЕНТАРЫ (0)

КАМЕНТАВАЦЬ