Предложите это Украине

Виктор Мартинович о возможном будущем Беларуси и предложениях Путина

В высказывании Владимира Путина о том, что Беларусь должна бороться за построение Союза с Россией (а де-факто – за поглощение восточной соседкой), интереснее всего та причина, по которой это предлагается нам. И не предлагается любой другой стране, входившей некогда в СССР.

Россия может иметь безоблачную дружбу или «газовую войну» с Украиной, может выяснять отношения вокруг памятника замученным при Сталине литовцам (который так и стоит у музея геноцида в Вильнюсе), может кричать о правах русских в Латвии и Эстонии, но не осмеливается предложить этим странам создать союз, понимаемый примерно так же, как англичане когда-то понимали союз с Ирландией. Суверенитет Украины, стран Балтии, кавказских республик – мыслится неоспоримой данностью, спор о которой равнозначен объявлению войны. И в Москве могут найтись придурки, которые считают, что украинский язык – диалект великорусского, что надо говорить «на Украине», а не «в Украине», так как «в» дает Украине больше языкового суверенитета, чем она того заслуживает. На этом творческая фантазия славянофилов и имперцев в отношении Украины утихает. И если бы русский премьер предложил украинцам бороться за объединение с Россией, из Киева раздался бы такой рогот, что самим в Москве стало бы смешно.

Так почему белорусский суверенитет, язык, культура воспринимаются в последние 20 лет российскими элитами, причем – как консервативными, так и либеральными (вы бы послушали отдельных российских оппозиционеров!) – как анекдот? Первое, что приходит в голову – процедура обретения независимости Беларусью. Мы не дрались за нее. Мы к ней не стремились. Она просто свалилась на нас – так же, как свалилась когда-то на представителей поколения «П» разлитая в стеклянную тару американская газировка. Большие дяди в московском пищепроме решили, что советские дети будут пить «Пепси», и советские дети получили «Пепси». Если бы «Пепси» стал результатом осмысленных действий советских детей, объединявшихся в национальные фронты, ходивших на митинги и ложившихся за «Пепси» под танки, никакой иной «колы» у нас сейчас, в 2011 году, в холодильниках не стояло бы.

Собственно, все более сложные ответы на простой вопрос о нашем суверенитете упираются как раз в эту метафору с «Пепси-колой». Говорят, мы до сих пор воспринимаемся Россией как объект присоединения потому, что официальный Минск, выторговывая дешевые газ и нефть при Ельцине, любил порвать на себе рубашку и обещать, что мы хоть завтра за Россию. Нам даже рубль российский не жмет, дайте только свой эмиссионный центр, чтобы мы могли их сколько угодно печатать своим милиционерам на зарплаты. Но ведь даже эта славянская истерика корнями уходит в отсутствие национально ориентированных элит, на пиджаках которых видны следы гусениц советских танков. Ведь если бы наша номенклатура имела таких людей, как Альгирдас Бразаускас, никто из руководителей не посмел бы такие речи перед лицом России вести. Условно говоря, интеграционные устремления здешнего Януковича были бы сильно ограничены ответным криком местных Ющенко и Тимошенко.

В Литве до сих пор помнят, как в ответ на объявление независимости Москва запретила использовать советские деньги для расчетов внутри страны. В один день республика осталась без наличных денег. А большинство союзных печатных домов, сертифицированных и укомплектованных для изготовления денег, отказались делать новую литовскую валюту, боясь потерять милость (и заказы) Москвы. Вы представляете, как это было? Из каких проблем приходилось выкарабкиваться соседке?

Тогда, в 1991-м, Россия, ожегшаяся на Литве, не способная более противостоять развалу, просто отдала нам наш кусок будущего, по принципу «всем ССР – статус «республик», всем автономным округам – статус «субъектов федерации». Теперь окрепшая Россия, кажется, готовится у нас это будущее отнять. Подержали и хватит. Тем более что национальная политика белорусского государства в последние 15 лет сделала все для того, чтобы мы не ощущали себя нацией. Суверенными – да, нацией – нет. Осколок союза. С переписанным советским гимном и слегка измененным гербом. С сокращающимся числом белорусскоязычных школ и портретом Суворова на продуктах питания. С Великой отечественной войной как главным объектом коллективной памяти. Ясно, что для действующей власти наступают тяжелые времена: это ей, а не нам предложили бороться за союз с Россией. И в самое ближайшее время из Москвы поступит несколько мощных намеков, помогающих принять верное с точки зрения Кремля решение (цена на газ, обязательства по кредитам и т. д.). В Литве власть могла бы опереться на население. На «свядомых» депутатов, боровшихся с Москвой еще в 1990-м. У нас вторые маргинализованы, первым же в принципе все равно. А в одиночку с пацанами, имеющими такие убедительные аргументы, как возможность октябрьских голодных бунтов работяг, бороться очень тяжело. Куда проще отдать им все и остаться генерал-губернатором: без страны, зато с парочкой резиденций и охраной, которая не допустит люстрации, уж будьте уверены.

Мы снова в ситуации, когда именно в московском пищепроме хотят решить, какую «колу» нам пить до конца дней.