Па-новаму

Антон Кашлікаў пра тое, у каго верыць у новым годзе.

Ощущение, что в новом году все наконец-то начнется по-новому, приходит обычно где-то между четвертой и пятой рюмкой. У меня оно случилось в первые минуты 2012-го, в центре Белграда, в сердце Балкан, в 100-тысячной веселой толпе. Без рюмки, конечно, не обошлось, но дело было все-таки не в ней.

Это было странное и удивительное  чувство – быть в огромной, орущей, веселой многотысячной толпе и чувствовать себя спокойно, свободно и счастливо. Полицейских рядом не было, автозаков во дворах я тоже не заметил. Как и не было вокруг личностей в спортивных штанах, со сдвинутыми на макушку шапочками, мутными глазами и желанием кому-нибудь ебнуть. На сцене валил бодрый ска-панк на сербском, а гитарист время от времени согревал дыханием замерзающие пальцы. Людей становилось все больше и больше. Кто-то отсчитывал в микрофон последние секунды уходящего года. Мимо нас протиснулась компания усатых пожилых мужчин с гитарами в руках. Крики и овации заглушали музыку, в небе начался фейерверк. Кто-то пустил по рукам 5-литровую бутыль с домашним вином.

Толпа в Беларуси – уже сама по себе угроза. Толпа у нас может быть только под конвоем, а если конвоя рядом нет – значит, дело дрянь. Значит, скоро повыбегают из подворотен омоновцы и начнут месить. Власть в Беларуси боится народа, и правильно делает. Нам только дай волю – тут же начнем скандировать что-то про лысую резину или собираться тысячами в центре, чтобы помолчать… Опасные, опасные люди!

«Власть в Беларуси боится народа, и правильно делает. Нам только дай волю – тут же начнем скандировать что-то про лысую резину или собираться тысячами в центре, чтобы помолчать… Опасные, опасные люди!»

Традиция массово отмечать новый год в центре города появилась в Белграде после того, как Сербия избавилась от Милошевича. Горожане собираются возле здания парламента, там, где собирались и тогда, в конце 1990-х, показывая Слобо, что ему пора сваливать. Тогда наверняка в воздухе над Белградом витал и страх, и ненависть, и жажда справедливости, и много чего еще. Сейчас – только свобода и веселье. И любовь, если судить по количеству целующихся парочек под грохот фейерверков в первые минуты наступившего года.

В тот момент я пытался представить себе такое же у нас, в Минске. На Октябрьской площади, например. То ли сербская ракия была особенно хороша, то ли она же в сочетании с местным шампанским, но мне все это отчетливо представилось. Десятки тысяч людей в сердце Беларуси, без страха, без чувства мести, без желания узнать правду. Просто веселых и счастливых людей. И даже ничего не скандируют, просто песни поют и целуются. Пускают фейерверки и пьют вино. И никакого ОМОНа в каждом дворике. Кажется, я в этот момент даже скрестил пальцы.

Ну кто может знать, каким будет 2012-й? Возможно, ничего существенного не изменится, а возможно, изменится все. Наверняка, какой-нибудь Муамар или какой-нибудь Хосни, вступая в год 2011-й, поднимали рюмки за благополучие и процветание, за свою бесконечную власть, сытые сумасшедшие, верующие, что они играют с богом в одной лиге. Но тот, кто тасует колоду, иногда предлагает нам совершенно удивительные расклады. И вот в этого, который тасует, я и предлагаю верить (в январе, что ни скажешь, все равно получается тост). И еще, самую малость, в славянскую душу – хоть серба, хоть белоруса – которой время от времени жуть как хочется праздника. И которая иногда его себе все-таки устраивает.